Трое в Долине
Шрифт:
Мрак качнул головой:
— Не я, но моей заслуги нет в такой мудрости. Я сидел с тобой, да и... мне просто все равно, сколько из вас выживет. Но кто-то из моих спутников не стерпел... И, кажется, я знаю, кого подвело доброе сердце!
Лица всех четверых, превратившихся в деревья, были спокойными, даже счастливыми. Светло-зеленая кожа медленно грубела, превращаясь в кору, но Мрак чувствовал, что еще не одну неделю их человеческие лица будут напоминать о трех злобных и глупых пришельцах.
— И ничего нельзя? — вырвалось у него.
Вождь покачал головой:
— Человеком быть трудно, а деревом — легко
Сердце Мрака стиснули холодные лапы ужаса. Он чувствовал, как похолодели губы:
— Нам тоже нельзя многое. Иначе превращаемся в зверей.
Издали послышались сильные голоса. Толпа расступилась, но и поверх их голов было видно рослых изгоев. И Таргитай, и даже Олег шли уверенно, напористо. У обоих за плечами походные мешки, оба собрались идти в лес прямо сейчас. Мрак сжал челюсти, шумно выдохнул дважды, стараясь сдержать слепую ярость. Голос его был страшнее медвежьего рева:
— Тарх, дрянь!.. Ты хоть понимаешь, тварь, что сделал?
Таргитай гордо вскинул голову:
— Да, это я освободил! Бейте меня, мучайте! Но я не могу, когда люди страдают.
Толпа зашумела, Олег тревожно оглядывался. Потом его зеленые глаза уставились на молоденькие деревца. Мрак видел, как щеки волхва стали белыми, как снег.
— Ты освободил их, — прорычал Мрак. — Освободил от жизни! Смотри.
Таргитай обиженно хлопал глазами. Олег повернулся и бросил что-то резкое. Таргитай сперва вскинул брови, лицо сохраняло глуповато-упрямое выражение, потом кровь отхлынула, щеки стали воскового цвета.
Олег обошел деревца вокруг, одно осторожно потрогал. Брови сшиблись на переносице, что-то прикидывал, но когда посмотрел на Мрака, в зеленых глазах было отчаяние.
— Нет, — ответил он на немой вопрос. — Мрак, мы опоздали. Они сами не хотят возвращаться!
— А если силой? Разве нас не пороли?
— Мрак, их разум уже гаснет... А у кого еще не погас, то уже все равно успел ощутить, как это сладостно быть деревом! Просто деревом. Если бы мы сумели как-то вырвать... всю жизнь будет помнить, как сладостно быть бездумным, бестревожным. И все равно отыщет лужу или докопается до источника...
— Ты прав, — вздохнул Мрак. — Не держать же связанным? Стать человеком трудно, оставаться еще труднее, а расчеловечиться... раз плюнуть. Для расчеловеченья на каждом шагу есть... а чтобы стать человеком, или хотя бы удержаться в нем, надо это создать самому. И все время.
Вождь, который слушал их разговор в сторонке, подошел, весь поникший и сразу постаревший, взглянул исподлобья:
— Чужестранцы... Вы погубили наших парней, надежду и опору нашей старости, опору племени. Будь я моложе, я велел бы убить вас. Кровь за кровь, зуб за зуб, око за око, жизнь за жизнь... Но я стар, горячая кровь давно остыла. Она все больше похожа на холодный сок дерева. И я не хочу, чтоб погибли еще люди моего племени... всего лишь утоляя жажду мести. Этих четверых, надежду и будущую опору нашего маленького племени, все равно не вернем.
Мрак проговорил тяжело, будто двигал гору:
— Если
Вождь покосился в сторону двух других, в серо-зеленых глазах было понимание пополам с гневом и отвращением.
— Да, — ответил он, — вы страдаете, чужеземцы... Но теперь я не смогу вас отвести к Хозяину Леса.
Мрак кивнул:
— Понимаю. Прости, если сможешь.
Олег подвигал плечами, устраивая мешок за спиной, чересчур старательно, словно в привычных движениях искал спасение. Таргитай как слепой двигался за ним следом. На него было страшно смотреть, перед ним расступались, боязливо показывали пальцами. Таргитая раскачивало, он волочил ноги, воздух вокруг него потемнел, словно к дударю со всех лесов слетелись тучи мельчайших мошек.
Глава 12
Мрак потоптался перед вождем, вздохнул, не зная, что сказать на прощанье, как объяснить, не со зла же, со зла никогда столько не натворишь бед, все от жажды осчастливить людей, но старый вождь понял, развел руками:
— Иди, чужестранец... Не в мести дело! Просто теперь нельзя оставить племя... У нас слишком мало мужчин. А когда придет Вырвидуб, даже со мной нас может оказаться мало.
Олег и Таргитай стояли вдалеке, ждали с опущенными головами. Таргитай стоял посреди лужицы, словно старался врасти в землю и больше не знать жгучей вины, стыда, этой горечи, что раздирает рот и прожигает грудь.
Мрак поднял на вождя глаза:
— Кто такой Вырвидуб?
— Вырвидуб?.. Вы не знаете, кто такой Вырвидуб?
Снова Мрак ощутил на себе множество осуждающих глаз, полных отвращения и осуждения. Как можно вообще жить, не зная, кто такой Вырвидуб?
Вождь вздохнул:
— Да, вы из самого дремучего Леса. Я даже не думал, что где-то могут не знать Вырвидуба. Разве что в Песках...
— У нас Светлолесье, — ответил Мрак торопливо, — а Вырвидуб, судя по всему, из Темного?
— Он вышел из Темного, — уточнил вождь. — Так говорят нынешние волхвы, хотя старые говорили иначе...
Мрак оглянулся на Олега и Таргитая. Те так и стояли, с опущенными головами, сгорбившиеся, непригодные ни для боя, ни для бега, ни вообще для жизни.
— Те подождут, — сказал Мрак недобро. — Их тронуть сейчас, помрут за первыми же деревьями... Или сам прибью, не удержусь! Расскажи про Вырвидуба. Мы такие странники, что нам пригаживается все.
— Это рассказывать долго, — ответил вождь, — хотя их история... их было двое — Вырвидуб и Вязокрут... печальна и поучительна. Близнецы, они были рождены в счастливый день, их воспитывали добрые боги... Но вот однажды... Ладно, об этом в другой раз, скажу сразу, что Вязокрут остался, каким был: добрым и отзывчивым, а Вырвидуб после того горя, что сотворили с ними сумеречные боги деревьев, ожесточился и стал мстить. Сперва он истребил леса Янтарный и Солнечный, затем хитростью и коварством подрыл корни Вечного Ясеня, а потом сумел свалить его самого. Ясень был бессмертным, но после того как через него прыгали все козы, он не стал терпеть унижение, велел своим ветвям перестать жить... Вырвидуб после той победы уверился в своей силе, пошел по лесам, везде сеял зло, бесчестил женщин, племена людей превращал в деревья, а сами деревья сжигал, либо насылал на них короедов.