Трое в Долине
Шрифт:
Хотя говорил насмешливо, но голос оставался настолько серьезным, что в голове мелькнула дикая мысль: а не так ли на самом деле? Ему надо мчаться искать ту, ради которой теперь решил прожить остаток дней... хоть до первого снега, а он занимается черт-те чем: человечество спасает от рабства и истребления, как будто будет не все равно, когда снег укроет землю!
Колдун хмыкнул, проследил ревниво, как могучий варвар сгреб в сторону свитки на край лавки, сел. Могучие плечи блестели мощно и округло, грубо выделанная волчья шкура не скрывала богатырской стати гостя.
— Мне
— Я такой, — согласился Мрак. — Я вижу, не зазря ты забился в эту нору. Что-то стряслось? И книги здесь не лежали, голову даю на отрез.
Колдун скривился, но, видимо, слишком долго пробыл в одиночестве, рад был бы поговорить и с жабой, если бы какая вдруг сюда добралась, сказал неожиданно:
— Ты прав, хотя... Эти книги в самом деле притащил я. Откуда только не таскал... И все затем, чтобы узнать, как открыть вход в сокровищницу.
Мрак скептически оттопырил нижнюю губу, словно собирался плюнуть на все книги разом.
— Как будто не можешь наколдовать гору злата!
— Не в ту сокровищницу, — скривился колдун. — Мы, волхвы, признаем только драгоценные перлы знаний... Там, вот за этой плитой, находится... то ли комната, то ли каморка... там хранится Книга. Самая древняя на белом свете, в которой самые первые заклинания. Они просты, но сильнее их нет на свете. Я уже тридцать лет бьюсь, но все входы запечатаны настолько крепкими заклятиями, что я и сейчас так же далек от Книги, как в первый день.
Он развел руками. И хотя говорил так, как если бы в его пещеру в самом деле забрела жаба, Мрак уже щупал глазами и всеми чувствами стену, которая вовсе не стена, а некая дверь, шерсть встала на загривке, как при сильнейшем возбуждении, обоняние обострилось, он ощутил запах затхлости, древности, подвигал носом, спросил:
— Но вход, вроде бы, запечатан не так уж и крепко.
Колдун посмотрел остро:
— А ты откуда знаешь?
— Чую. Просто чую.
Колдун, помедлил, ответил после осторожной паузы:
— На самом деле, сбоку есть небольшой лаз. Но не пролезть, а расширить невозможно, ибо это не простой камень, а еще из тех времен, когда мир был молодым. Я пробовал, а потом, когда увидел, что ни о чем не могу думать, как только об этой проклятой дыре, то я заложил ее камнями, затер пылью, и теперь мыслю вообще... как проникнуть, неважно, через лаз, стену, или как-то иначе.
Мрак встал, чутье привело к стене, откуда вроде бы пробивался иной запах. Даже не запах, а намек на запах, но волчьему носу достаточно. Колдун вскинул брови, когда незнакомец ткнул пальцем в стену:
— Здесь?
— Угадал, — ответил волхв неуверенно. Теперь глаза его смотрели на Мрака со страхом и недоверием. — Ты кто?.. Колдун?.. Волшебник?
— Упаси боги, — ответил Мрак искренне.
— Да тут и не действует колдовство, — ответил колдун сам себе. — Но тогда кто ты?.. А в этой пещере... а то и по всей горе... магия бессильна, кроме той, что заключена в самой Книге.
Мрак, не слушая, вытащил секиру. От удара камни зашатались,
— Надо попробовать, — сказал он раздумчиво, — надо попытаться...
Старый волхв отшатнулся:
— Варвар, ты в своем уме?
— Нет, конечно, — удивился Мрак. — Кто в своем уме, тот дома сидит. Давай так, если я сумею добраться до той книги, то она моя.
— Варвар, ты в самом деле не в своем уме!
— Я ж не спорю, — снова согласился Мрак. — Договорились?.. У меня друг есть, тоже волхв. Я достаю для него ту книгу, а у тебя гора с плеч, ибо я ж вижу, ты колотишься, как козел о ясли, уже из упрямства. Понятно, любому мужику обидно, что перед ним что-то стоит, не гнется. Тебе уже не книга нужна, они все одинаковые, а тебе победа нужна! Правильно я понял?
Он ударился оземь, взвыл, угодив голым локтем в камень, вой перешел в волчье рычание, и перед устрашенным колдуном поднялся могучий волк, страшный, свирепый, с огромной головой, глаза горят голодным огнем, в пасти зубы белые и острые...
Глава 34
Волк рыкнул, встал на задние лапы и попытался пролезть в щель. Голова застряла, он пыхтел, напрягался, под толстой шерстью волнами ходили тугие мышцы, даже заскулил, но голову кое-как протиснул, а затем с усилием протискивался весь, кости хрустели и сдвигались с мест, но старик со страхом и восторгом видел, что волк до половины уже протиснулся, а с волками известно, что если голова пролезет, то и весь зверь проберется.
Наконец остался только поджарый зад и толстые лапы, напоследок вильнул хвост, и волк исчез. Старик метнулся к дыре, приник, но по ту сторону свет не проникал, в полной тьме он услышал мягкие прыжки волка, потом затихло... И затихло надолго.
— Ты живой? — позвал он дрожащим голосом. — Кто бы ты ни был, незнакомец... Откликнись!
Ответом была тишина. Потом мягкие прыжки послышались снова, приблизились. Что-то стукнуло, был стон, ворчание, в темноте кто-то возился. Тяжело дышал, наконец загрохотало, словно этот невидимый отодвигал засовы по ту сторону незримых ворот.
По стене пробежала вертикальная трещина. Пахнуло могильным холодом, перед устрашенным старым колдуном начали открываться исполинские врата. Не комнатушка, за вратами медленно открывался необъятный зал, высеченный в самой горе, но умело отделанным драгоценными камнями, златом и неведомыми металлами.
Теперь свет проникал в потерявший чары зал свободно, колдун увидел далеко, в самом центре, небольшой стол на высоких изящных ножках. Там было пусто, а из-за створки ворот вышел чудовищно мускулистый человек, лохматый и голый, в правой руке небрежно держал книгу, а левой, жутко перекосив и без того страшную рожу, с наслаждением драл левый бок крепкими ногтями, больше похожими на когти.