Трое в одном морге, не считая собаки

Не то, что до последней минуты не верил, а еще и до сих пор… «Ульпанский» [1] иврит и не такие шутки со мной играл. И вел себя по-идиотски: жмут руку, поздравляют, а я думаю — вдруг просто утешают. Только когда пистолет в руку взял, понял: «Приняли!» До сих пор не пойму на фиг я нужен израильской полиции? Чтоб сам банки грабить не начал от безнадеги?..

Забавно смотреть на Израиль из этой формы. Вроде и не розовые очки, а синие штаны, но как все сдвигается. Синие штаны — это вообще могучая вещь. По юности, когда в первые джинсы влез, мир тоже стал резко лучше — ярче и оптимистичнее.

Вечером устрою праздник души: тещу, с ее бесценным персональным «теудат-оле» [2] выселю из персональной спальни в «полкомнаты», за занавесочку. А если меня через три дня выпрут из полиции? Пожалуй, с тещей надо подождать три месяца, девяносто дней, то есть семьдесят пять рабочих. Если не брешут, тогда пособие по безработице будет чуть ли не больше зарплаты.

…Точно, выгонят. Три дня играть в компьютерные игры на глазах у начальства, более того, по его же совету… И все радостно лыбятся. Ну да, «чурка» за компьютером. Хорошо, теперь меня пить кофе с собой берут чтобы наедине с телефоном не оставлять. Это после того, как я дрожащим голосом сообщил большому начальнику, что он сможет поговорить с моим непосредственным начальником не раньше, чем через год. Менты здесь такие же тупые, как и у нас — мог бы и сообразить, что «шана» [3] и «шаа» [4] для нормального человека никакой принципиальной разницы не имеют, а не приезжать выяснять какое именно тяжелое ранение, и в какой схватке, и в какой больнице… Все были страшно довольны — как мне потом объяснили, потому, что взять оле [5] для работы с «русским» контингентом была идея именно этого большого начальника. Я пока единственный в стране полицейский без пятилетнего стажа гражданства. Интересно, когда он допрет, что «русские» олим в Израиле самая благоденствующая группа населения? Они даже в полицию не обращаются — советская школа. Знают, что себе дороже.

— Слиха, ани ло медабер руссит. Рак рега. Борис, бо! [6]

Слава бо! Какой-то особо одаренный оле сумел найти в этом телефонном кирпиче номер полиции. Интересно, в Израиле бывают убийства телефонными справочниками? Неужели эта старая идиотка действительно отравила?.. Чушь, уж миллионер-то иврит знает.

— Алло. Израильская полиция вас слушает…

— Приезжайте скорее, меня пытаются ограбить!…

Хоть на машине покатаюсь. Если я сейчас задержу рецидивиста, то и сам задержусь на работе. А то эта старая активистка все-таки отравит Фриду. Так меня вчера унизить! «Зачем вам ее отравлять, Софья Моисеевна?» «Ну Боря, она хоть и из семьи миллионера, но все-таки собака. Хозяин станет настаивать на расследовании, а не один уважающий себя полицейский не захочет за это дело браться. И у тебя появится хоть какое-то занятие!»

… Ага, гвалт на втором этаже. Судя по густоте мата, этот знаток телефонного справочника сам провел задержание. Надо как-то примазаться…

— Полиция! Всем стоять! Руки вверх! — Судя по состоянию кровати, это больше похоже на попытку изнасилования. — Кто звонил?

— Я звонил. Товарищ полицейский, вот он хочет вытащить кровать.

— Почему именно кровать?

— Потому что это его кровать. А я снимаю у него квартиру. И уносить кровать он по договору права не имеет! Вот договор, видите?

Вижу, вижу. Только прочесть не могу. Хоэяин верещит.

Как же ему объяснить, чтоб руки опустил? А, уберу пистолет, а дальше пусть как хочет… Нет, хочет, чтобы его попросили:

— Слиха, адони…ядим…ядаим… [7] хендз даун, черт побери! Ло хенде хох!..

Ха коль беседер, адони! [8] Молодец.

Так, теперь хозяин в договор пальцем полез…Чего делать-то? Нам бы только семьдесят пять рабочих дней простоять, да семьдесят пять жарких ночей продержаться… Если хозяин прав, а я ему кровать не дам, он на меня в тот же день телегу накатает… А наш меньше, чем через два месяц месяца ее не напишет. Хотя, он способный. Надо его уговорить.

— Слушай, мужик, я тебе не как представитель власти, а как земляк скажу — на фиг ты с этим дерьмом связался?! Пусть этот крохобор сегодня же на этой постели получит свой инфаркт! Ты посмотри, что он у тебя забирает? Здесь на помойке в любой момент можно лучшую кровать кровать взять, поверь моему опыту! Я тебе сам ее до дома донести помогу!..

…Что-то коллеги мои какие-то пристальные стали. Смотрят… Неужели этот хозяин пожаловался, что я его на мушке долго держал? Вот гад, а я еще ему кровать отдал… А-а, кажется, труп какой-то нашли. «Рааль» — это что же такое?

Да это же яд! И место сходится! Неужели отравила?!… «Мета» — это умерла, женский род. Ну да. А раз Фрида — значит, точно сука. «Келев» — это собака! Все сошлось! Господи! Отравила!.. Может, не зря ее в 52-м по делу врачей…

— Борис, бо!

Не такая уж она и дура, моя теща. Вот что значит жизненный опыт! Как она израильтян вычислила — еврейская ментальность, что говорить. Сейчас мне это дело и поручат…

…Как они перед миллионерами пресмыкаются! Пять человек на эту суку смотреть едут! И начальник тут же. И еще кобеля с собой прихватили. Что-то тут не то… И эта «иша», «иша» [9] все время… А что, если «келев» к кобелю относится, а «иша» к трупу? Ну да, кобель в женском роде — это «кальба»… Значит, сука Фрида загрызла мою тещу. Как же мы без второго «теудат-оле» жить-то будем?

Интересно, за растерзанную цепной сукой империалиста тещу компенсация положена?.. А если все-таки «иша» — не труп, а задержанная, то есть теща? И компенсацию платить нам?.. А вдруг эту отраву вообще кто-то третий съел?!

Приехали. Труп! Женщины! Чужой! Действительно, приехали… А женщина явно из наших… Даже загореть, бедняжка, не успела… Неужели олим уже колбасу с земли подбирают?.. И советское белье ни с каким не спутаешь… Вот, значит, почему меня с собой взяли… а завтра тещу «возьмут»…

Пока мы кофеи гоняли, ожидая заявления о пропаже жены, дочери или хотя бы соседки или квартирантки, на роскошном лимузине подкатил маленький и нахрапистый. Через каждые три слова он кричал «А-кальба шели!» и даже до того как прозвучало имя Фрида, я понял, что теща все-таки сделала свое дело. Начальник вяло отбивался, потом махнул рукой и произнес то самое универсальное «бесэдэр», которое может в Израиле означать что угодно. На этот раз оно означало, что прозекторам предстоит сверхурочное вскрытие суки Фриды.

От радости, что не буду зятем убийцы, я побежал к багажнику помочь перенести благородное животное, оградившее граждан Израиля от тещиного теракта. Благородное животное оказалось тяжеленным мраморным догом, и пока я ее тащил к полицейскому пикапу, радость мне отравляли сомнения, должен ли я брать у миллионера чаевые. Но этот гад их мне даже не предложил. Не досталось мне и морального поощрения — на крылечко вышел шеф и не позволил бедному миллионеру использовать наш служебный транспорт в его личных целях. Я приравнял себя к служебному транспорту и самоустранился. Социальная справедливость торжествовала мучительно долго. Наконец, коротышка допер свою суку до лимузина, восстановился в объятиях кожаного сидения и отбыл в притюремный морг.