Трое за Ларцом
Шрифт:
— Вигала, — коротко отрекомендовал великана с мальчишечьим лицом король Михраэль, — ваш спутник и, как вы сами понимаете, прирожденный эльф… Вигала, Эскалибур в порядке?
— В полном, — звучным голосом сообщил Витала. — На перепонках ни одной заусеницы, когти в идеальном состоянии. Можем отправляться хоть сейчас.
— Что ж, пора! — Король эльфов кивнул, сдвинул брови и внимательно посмотрел в темное ночное небо над драконом. — Идите за Вигалой. Всех удач тебе, брат… И вам, люди!
Вигала быстро кивнул, лицо у него озарилось неподдельной радостью.
«Мальчишка», — подумал вдруг Тимофей с грустью. Сам
А великан с мальчишечьим лицом, похоже, был один из тех полусумасшедших юнцов, кто вечно жаждет подвигов и приключений. И находят их — на свою беду. Дети-дети, ваши сети притащили мертвеца…
Сзади из шашлычной толпой вывалили братки, звучно заорав. Раздавался сплошь радостный мат и напутственные междометия. Вигала четко развернулся кругом — плащ взметнулся по ветру нежно-зеленым полукругом — и зашагал по направлению к дракону. Тимофей с Лехой гуськом потянулись за ним — Леха впереди со своим чемоданом, прямо как Чапаев на белом коне, а Тимофей сзади, как верный Петька. С пулеметом, но без Анки.
Он отшагал от джипов аж целых два метра, когда ему под ноги подкатился какой-то клубок. Тимофей покачнулся и спешно поджал одну ногу. Клубок со всхлипом развернулся.
Снизу круглыми глазенками глядел домовой Трегуб.
— Хозяин, возьми меня с собой!
— Э-э… — промямлил Тимофей. Брать домового в строй бесстрашных эльфийских наемников его как-то не тянуло. — Понимаешь, Трегуб…
— Детей не брать! — громко крикнул спереди Леха. — Мы тут на дело идем, понимаешь…
— Я не могу остаться, хозяин. — Домовой смотрел жалобно, моргал и сопел. — Все остальные квартиросъемщики у меня уже улетели, один ты остался! Не бросай сиротинушку-у…
— Возьмите его, — коротко посоветовал сзади король Михраэль. — Увидите, он вам пригодится. И не смотрите, что маленький — домовые поопаснее иных великанов. И инеистых, и огненных… Поскольку пролазят в любые щели!
— Нет, — упорствовал Тимофей. — Не могу. Жалость к меньшим братьям не позволяет. В смысле к кошкам там, к собакам и прочим домовым…
Неизвестно почему, но крошка-домовой вызывал у него стойкие ассоциации с ребенком. И вообще — трудно брать в неизвестность субъекта чуть выше твоего колена. Недоглядишь еще, а его возьмут и затопчут. Те же самые собственные соратники…
— Возьми, хозяин!
Тимофей упрямо покачал головой и попер к дракону. Багрово светящееся чудо-юдо вдруг раскинул свои крылышки на полнеба, горласто закричал, опустив громадную морду с клыками к одному из джипов. Как раз к тому, который сейчас огибал Тимофей, выходя к драконьему боку. Ему пришлось торопливо притормозить. Черт его знает, вдруг ненаглядное эльфийское чудо с крылышками проголодалось, а он тут как раз прет к нему прямо в пасть, на манер хот-дога на подносике…
Эльф бросился к клыкастой морде, о чем-то там посовещался, поглаживая гигантские ноздри, истекающие соплями. Дракон тихо урчал, пыхтел, выдувал струйки пара. Затем Вигала повернулся к остальным и мощно заорал:
— Эскалибур согласен! Он берет тебя, Трегуб!
Домовой промелькнул сбоку темной
— Он тебя берет… А что хозяин законный сказал, на то всем начхать…
По драконьему боку шли скобы. Снизу и до самого верху. Скобы были багрово-черные, почти такие же грубовато-шершавые на вид и на ощупь, как и шкура дракона. «Вживили их сюда, что ли? — удивился Тимофей. — Или дракон их сам на себе нарастил, в порядке обратной любезности для заботливых братьев-эльфов?»
Вигала полез первым. Плащ цвета первой весенней листвы кружил по ветру, бил по драконьему боку. Следом за ним лез Леха, посапывая от напряжения. Внушительный чемодан, автомат и гранатомет должны были весить немало. Но браток тем не менее упрямо пер вверх, невзирая на баул в одной руке и два ствола за спиной. Тимофей перекинул ремень своего «печенега» через голову и правое плечо и с опаской глянул на удаляющийся ввысь зад в черных джинсах. Если Леха сорвется, тому, кто лезет следующим, придется побыть амортизатором. То есть как раз ему…
За спиной покашлял король Михраэль. Издевательски так покашлял, с ядовитым намеком. Тимофей, слегка смутившись, подошел к дракону, неторопливо уцепился за скобу. Хочешь не хочешь, а придется лезть… невзирая на опасность быть раздавленным Лехиным задом.
Сверху гулял холодный октябрьский ветер, мгновенно забиравшийся под куртку и заставлявший разом дрожать все тело. По драконьей спине, прямо по гигантскому позвоночнику, частоколом шел ряд импровизированных кресел. Они, как и вся остальная драконья плоть, были багрово-светящимися, с черными прожилками…
Кстати, скобы, багрово-шершавые и теплые на ощупь, под весом Тимофея нисколько не прогибались, будто их сделали из стали и только поверху обтянули драконьей кожей и плотью…
И снова Тимофей задался вопросом — эльфы ли соорудили эти седалища, тщательно подделав их под драконье тело, или они выросли у дракона сами? Развились из позвонков, точнее из их остей… Спросить бы у Вигалы, но тут, на высоте, гулял такой ветер, что перекричать его — пупок надорвешь.
Вигала пробрался вперед по небольшим оттопыренным скобам, ровной строчкой идущим по драконьему боку чуть ниже ряда кресел. И уселся в самое первое кресло, взметнув зелеными крыльями плаща над спинкой. Прыгнул в него, что ли? Прямо лихой есаул — с земли да и в седло… Леха с азартом двинулся за ним следом, бухнул свой ненаглядный чемодан в кресло сразу за Вигалой, повозился там, явно привязывая баул, чтобы его не снесло во время полета… Затем устроился рядом. Пора было и сенсею занимать свое место в ряду. Тимофей пробежался по скобам и шлепнулся на сиденье. Оно было теплым, даже горячим немного. Ладно хоть не прогибалось.
Вигала развернулся. На лице эльфа сияла такая неприкрытая радость, что Тимофея аж передернуло. Чему радоваться, спрашивается?
— Или мы и вправду на детский утренник отправляемся, или уж и не знаю что сказать… — пробормотал он себе под нос.
Потом пошевелился в кресле, устраиваясь в нем поудобнее. И чутко сторожа — не шевельнется ли оно под ним? Перекинул пулемет со спины на плечо.
Из-за плеча кто-то выскочил тенью, с размаху бухнувшись к нему на колени. Тимофей, с тоской опознав в этой неведомой зверюшке Трегуба, поинтересовался грозным голосом: