Трое за Ларцом
Шрифт:
— Ну вот, — скучным голосом тем временем вещал домовой с Тимофеева плеча, — рассказываю вам о Воротах Перехода. Как вы, наверное, знаете, некогда на Земле жили не только люди, но и существа моего племени. Вы их потом назвали гномами, эльфами, троллями, гоблинами, кобольдами, русалками… а также наядами, дриадами, инеистыми великанами …
— Короче, — распорядился Тимофей, орлиным взором потенциального Суворова озирая пятачок перед шашлычной. Все нараставшие груды оружия братки располагали по окружности. Пятачок все сильнее и сильнее начинал смахивать на походный бивуак какого-нибудь крутого
— А дальше ничего, хозяин, — философски сказал домовой. — Людей становилось все больше, они, как это у людей водится, быстрый прирост дают. А затем они начали с моим народом воевать. Ну, как народ добрый и мудрый, мы решили вам уступить. Не убивать же нам бедных людишек всех до одного! А оставить из вас хотя бы пару — и все труды насмарку. Люди опять наплодятся, ситуация повторится… Мой народ решил проблему кардинально. Они открыли Ворота Перехода и ушли через них в Запредельные Миры.
— А ты остался? — поинтересовался Тимофей.
— Ну кто-то же должен был остаться? Вот я и не ушел. И со мной еще несколько. Две-три русалки, три-четыре наяды, восемь домовых, десять гномов, которых обуяла жадность и они не смогли покинуть свои подземные кладовые. Русалок потом замучили псы-рыцари, наяд сожгли, гномов подорвали при прокладке туннелей и добыче полезных ископаемых открытым способом…
— А домовые?
— Мы, домовые, народ живучий, — с гордостью заявил Трегуб. И опять, подлец, пустил слюну — но на этот раз Тимофею за шиворот. — И деловой. Мы всегда при деле, то есть при доме. Мы все выжили! Только остальные восемь улетели с инопланетянами. К ним-то переписчики заявились, их почему-то не забыли! Всех восьмерых. А меня бросили. И все из-за…
— Ты дальше давай! — поспешно перебил его Тимофей и дернул домового за пятку.
Пистолет в руках Лехи дрогнул — но сам браток почему-то промолчал. И не начал задавать домовому вопросов, дескать, а из-за кого это там тебя бросили, да и нас заодно, а?
М-да, в этот час Штирлиц, как никогда, был близок к провалу…
— А что дальше-то? — обиженно произнес Трегуб. — Я уж все рассказал. Раз небо так заалело, значит, мой народ вот-вот будет здесь. Похоже, решил навестить покинутую планету. А то и вовсе вернуться. Планету-то все равно бросили!
— Значит, это твои возвращаются, — рассудил Леха. — А к нам они как отнесутся?
— Мы народ добрый, — елейным голосом стал успокаивать их домовой. — В обиженных у нас ходить не будете…
— Ты кого это обиженным назвал, гнида?! — хорошо отработанным тоном прорычал братан Леха. — Сейчас за базар ответишь…
— Отставить разборки, — сдавленным шепотом выдавил Тимофей, подняв глаза вверх, — гляньте на небо…
Небеса полыхали уже темно-пурпурным огнем. И из этого пурпурного зарева в землю совершенно беззвучно били длинные серебряные молнии.
— Ну, теперь ждите гостей, — торжественно произнес домовой. — Наши уже на Земле!
Вдалеке на фоне серебряных молний появилась светлая точка, закувыркалась, выделывая между сияющими струями огня спирали и пируэты. Точка понемногу приближалась. Вскоре она превратилась в силуэт крылатой твари. А потом и вовсе в дракона.
— Ох
— Да уж, е… — задумчиво согласился с ним Леха, скалой в коже возвышавшийся рядом с Тимофеем.
Дракон молочно-белого цвета торжественно кружил в воздухе. За ним из пурпурных далей выныривали все новые и новые искорки. Небеса постепенно заполнялись драконами всех цветов.
Они кружились, летели, снова кружились… И все действо происходило под непрерывным дождем из серебряных молний. Это выглядело как вальс цветов в известном мультфильме про Щелкунчика, но вот только драконы были во много раз красивее.
Тимофея продрал озноб. Картинка впечатляла…
— Присядем, что ли, братки, — дрогнувшим голосом предложил Леха. — А то у меня что-то ноги дрожат… Красотища-то какая!
— Точно! — подхватил домовой. — Всенепременно присядьте. Перед дорожкой дальней ведь посидеть полагается, так? Еще неизвестно, куда вас народ-то мой наладит. Может, сразу на тот свет!
— За что? — сипловатым голосом возмутился Тимофей.
— А за просто так! — зловредно ответил домовой Трегуб. — Или из жалости. Чтобы уж не мучились понапрасну, одни-одинешеньки на целой планете. И опять-таки — чтобы живоглотам этим не достались, которые сюда летят!
Танцующие в воздухе драконы приближались. Уже становилось видно, что на спинах у них частоколами расположились фигурки. Тимофей, успевший плюхнуться задницей прямо на асфальт, встал, походил по пятачку, отыскал среди моря стволов, разлившегося сейчас здесь, преподнесенный Лехой «печенег». Гладкая и холодная крепость ствола успокаивала. Остальные ребята тоже, похоже, почувствовали что-то подобное, потому что сидели в окружении шалашиков из автоматов, гранатометов и прочих военных цацек.
Все сидели на земле и не сводили глаз с первого приближающегося дракона.
Крылатая тварь подлетала медленно, торжественно. Затем, уже приблизившись к земле, распахнула во всю ширь свои крылья и начала часто махать ими — прямо как утка перед посадкой на воду. Наконец шипастые громадные когти со скрежетом и снопами искр коснулись асфальтового полотна — и дракон побежал по дороге, суматошными взмахами крыльев продолжая гасить скорость. Фигурки начали соскакивать с гладкой молочно-белой спины. Дракон пробежал еще метров сто, затем остановился и показательно так пустил из ноздрей длинную струю пламени, лизнувшую асфальт. И затем заревел — трубно, радостно, вздев длинные перепончатые крылья к небу.
— Драконы — дети этой планеты, — благоговейно вымолвил домовой. — Энфан тсанде — дитя грома вернулся наконец на свою родину! И приветствует родную планету пламенем и ревом! Совсем как раньше…
Крошка-домовой наконец слез со своего насеста, а именно с порядком подзатекшего под его весом Тимофеева плеча. И цеплялся он при этом за что попало — за уши, за волосы. Тимофей сморщился, но стерпел. Фигурки торопливо шли к людям.
— Эльфы идут, — тихо сказал домовой Трегуб, стоя рядом с Тимофеем. — А впереди них — сам король Михраэль. А он совсем не изменился за прошедшие две тысячи лет. Эх, сколько ж я его не видел-то… Трепещите, люди! Это великая честь — встретиться с Первым Эльфом!