Трое за Ларцом
Шрифт:
Тимофей дико заорал и бросился к дороге, размахивая руками. Джипы затормозили. Этак слаженно, одновременно, как на параде внедорожников. Сидящие в джипах повыскакивали из салонов и тут же сгруппировались вместе. Тимофей в ускоренном темпе приблизился к группе.
Хозяева джипов все как на подбор — высокие и дюжие ребята. Вот только лица у них были почему-то до странности знакомыми. Тимофей, несколько смущенный этаким неожиданным приступом дежа-вю, порылся в памяти. И практически моментально нашел причину этого — именно эти самые ребята
— И тебя, братан, тоже бросили? — несколько подозрительно спросил один из крепких ребят, потирая могучую шею.
— Ага! — почти радостно выкрикнул Тимофей. — Бросили. Прямо как в песне поется — позабыт, позаброшен с молодых юных лет…
Приятно было осознавать, что ты не один тут оказался заброшенным и забытым. Да и вообще — приятно, когда и другим тоже неприятно.
— А это у тебя что, обезьянка? — поинтересовался другой парень и показал пальцем в сторону домового, по-прежнему сидевшего у Тимофея на плече.
— Домовой я, — угрюмо сообщил Трегуб с высоты Тимофеева плеча. — Меня тоже бросили. Ну, вас-то за что бросили — это всякому понятно, вы все мужики бессемейные, никому не нужные. Холостяки, одним словом. Опять же выходцы из криминальной среды! А меня-то за что? Я домовой работящий, трудился в поте лица, бдел за своим домом, старался. И вот меня, такого труженика, — и не взяли! Ну и гады на этих тарелках летают!
— Во, братки, первый раз в жизни домового вижу! — поразился парень. — И мало того что вижу, так еще и слышу, как этот запечный братан верные вещи говорит! Дело базаришь — гады эти инопланетяне!
— Да что ты так ласково выражаешься, Кирюха, — возмутился самый высокий и могучий из братков. — Ты не крути, ты прямо душевным словом припечатай!
— …, гады, …
Парень просьбу выполнил старательно и со рвением. Будь дело на голубом экране, знаменитое «пи-пи-и» заняло бы добрых минут десять. После наступившей паузы братки переглянулись. Затем слово взял самый высокий и могучий:
— Ну и что браток, что делать-то дальше будем?
— Не знаю, — с некоторой неловкостью в голосе и в душе признался Тимофей. — Может, наберем оружия и приготовимся к обороне? Раз эти самые протоклетки все равно сюда летят…
— Дело говоришь, братан, — с уважением в голосе констатировал самый высокий и могучий. — На вот тебе… — Он шагнул к переднему джипу, сунул руку в салон и выволок оттуда нечто, очертаниями напоминающее автомат.
— Это чего? — растерянно спросил Тимофей.
— Называется «печенег», — с гордостью заявил огромный браток, — ручной пулемет. Видишь, здесь и пламегаситель имеется, и окуляр ночной видимости наверчен. Не сомневайся, вещь! Бери. Дарю! Как-никак мы теперь заодно. Вместе будем чертовы клетки давить, чтобы они до наших животов не добрались…
— Э-э… Нам бы еще и укрепленное место найти, — нерешительно
— Сделаем, братан! — Высокий и могучий энергично покивал. — Ты нам только скажи, где это самое укрепленное место найти, а уж мы его зраз отыщем!
— Э-э… — растерялся Тимофей. — Я… То есть… Где у нас здесь стоит… то есть теперь уже стоял ближайший гарнизон?
— Если ты насчет оружия, братан, то оно у них не очень…
— Чем больше оружия, тем лучше. — Тимофей очень старался не сбиться на назидательный тон, а то черт его знает, как эти ребята на него прореагируют. — Кроме того, там могут быть укрепления. Найдем хороший дот, стащим туда продовольствие… Там рации, линии связи. Может, на Земле еще кто-то остался, кроме нас!
— Зря надеешься, хозяин! — печально вздохнул домовой с Тимофеевого плеча. — Одни вы теперь на Земле-матушке! Всех остальных увезли. Всех до единого.
— А ты-то откуда знаешь? — подивился Тимофей, перебирая в уме варианты — дот или все-таки лучше занять здание городской мэрии, там стены из бетона толщиной в метр… А оружием можно разжиться и у милиционеров. Или в казарме местных омоновцев.
Хотя, похоже, у ребят из джипов его навалов. И качеством получше, чем у местных силовиков.
— Я все про всех знаю! — сообщил Трегуб, адресуясь главным образом в сторону внимательно его слушавших братков. — Нюхом чую! На всей Земле больше ни одной живой души, кроме вас, не осталось! Все-все улетели с инопланетянами! Точно говорю!
— Если ты такой умный и все знаешь, чего ж не вышел к инопланетянам, чтобы они и тебя с собой увезли? — поинтересовался Тимофей. — Или у тебя нюх только задним числом работает?
Домовой вздохнул и печально понурился.
— Как и ты, хозяин, все переписчика ждал…
— Вот и мы, братан! — немедленно посочувствовали крепкие братки крошке-домовому. — Мы, так же как и ты, пролетели, словом, как фанера над Парижем! Сидим, понимаешь, по хатам, ждем этого гада-переписчика, а он, подлюга…
И братки принялись и дальше характеризовать пришельца-переписчика, причем в крайне впечатляющих словах и выражениях.
— И все-таки почему тут оставили именно нас? — вполголоса пробормотал Тимофей, слушая краем уха перлы устного народно-братковского творчества.
— Я знаю, — немедленно порадовал его крошка-домовой. — Суть вещей и событий мне завсегда известна. Поелику я телепат. Ты, хозяин, больно много вопросов им задавал. А эти ребята, бедолаги, с тобой рядом были. Вот и их за компанию… Инопланетяне решили, что тот, кто слишком часто спрашивает, и на другой планете жить людям спокойно не даст!
К счастью, братки, занятые разбором нравов инопланетных жителей, этих излияний попросту не заметили. Вернее, не расслышали. Тимофей состроил домовому зверскую рожу и громко сказал: