Трое за Ларцом
Шрифт:
Где-то мерно капала вода. Еще слышался плеск. И приглушенные отзвуки какого-то шепота и чьих-то невнятных голосов накатывались откуда-то из клубов пара — накатывались волнами, становясь то тише, то громче.
— Вот это да… — прошептал Тимофей. — Прямо-таки бани какие-то! И все это позади трактирной стойки…
— Осторожно, — невозмутимо предупредил эльф. — Через два твоих шага здесь расположена линия перехода. Гм… будет лучше, если ты возьмешь меня за руку. На всякий случай.
Тимофей пожал плечами. Но за руку эльфа все-таки взял. Ладонь у эльфа была твердая и жесткая, покрытая
Вигала ровно зашагал вперед, таща за собой Тимофея. Они вошли в клубы пара…
И вышли на берег. Безбрежное желтоватое море катило перед ними свои волны, мелкие, частые. Накатывание волн на крупную прибрежную гальку рождало тот самый плеск, который они слышали, находясь в комнате. И где-то неподалеку звенели голоса. Предположительно — женские. И также предположительно — голоса раздавались во-он из-за того крупного валуна, что прилег на песок усталым бизоном по левую руку от Тимофея…
За валуном на гальке лежали те самые чудные создания, которые вчера занимались в зале их гостиницы сладострастными телодвижениями под барабанную музычку. Сложившиеся в полукружья хвосты плавали в воде, перед дамами на гальке была разложена желтоватая скатерка. И на ней лежали неизвестные Тимофею яства — все в скучно-желтых тарелочках, с салфетками и целой кучей вилочек со всех сторон.
— Здорово, девицы! — зычно рыкнул эльф. — Гм… Исполать вам или что-то там еще такое…
Девицы ответили взрывом щебета на неизвестном языке. Потом одна — видимо, наиболее подкованная в языке д'эллали из всей троицы — сказала до невероятности кокетливым тоном:
— Ах эльф, душка… Ах, а у меня всегда так сильно начинает кружиться голова, когда ты принимаешься суровым тоном по-мужски изъясняться…
— Да уж, вот такой я обаятельный, — философским тоном заметил эльф, отпуская руку Тимофея и принимая небрежную позу — с опорой на близлежащий валун. — Давно не виделись, красавицы. Гм… Ваши нежные лики греют мне кровь или что-то там другое. И грудь наполняют энтузиазмом чуть ли не первой любви…
В голосе эльфа звучала нотка неприкрытой скуки. Похоже, общение с русалками Вигалу не особо радовало. Ну да — грехи утомляют подчас не меньше, чем добродетели…
— Ах эльф, — манерным тоном произнесла интеллектуалка с рыбьим хвостом и закатила глаза вверх, так что вместо соблазнительных томно-синих очей глазам Тимофея и Вигалы предстали сплошные голубиные яйца. — Ты всегда так очаровательно комплименты говоришь! Прошу, говори еще! А что касается того, что мы давно не виделись — то да, мы с тобой уже целых шесть дней не встречались…
— Это был не я, — холодно известил даму эльф. — Но это все равно. Мы все как одна семья — братья, сестры, все такое. И не важно, кто именно из нас у тебя был — я или другой эльф. Скажи, Чурилла, куда вы дели вашего вчерашнего обожателя?
— Кого-кого? — недоуменно спросила Чурилла.
Эльф подобрался. Теперь в его позе — с согнутой в локте рукой, которой он опирался на валун, и с ногой, полусогнутой
— Поясняю, — раздельно сказал эльф. — Мы вчера были в зале с нашим другом. Глядели на ваши танцы. Потом мы ушли. Наверх, в нашу комнату, спать. А наш друг остался. У него имелись при себе эти самые… пукели. Которые вы все, женщины, так любите. А сегодня утром мы его стали искать. Имеется в виду — нашего друга. И хозяин гостиницы заявил, что искать нашего друга следует у вас. Спрашивается — где наш друг?
— Чего-чего? — снова изнеженным тоном булькнула Чурилла.
Эльф поморщился.
— Вы кого-нибудь к себе вчера приводили?
Чурилла томно откинулась на спину, со страстью прикусила жемчужными зубками прелестную синеватую губку. Сладенько вздохнула.
«Брр!» — пронеслось в голове у Тимофея. И в желудке отчего-то враз похолодало. И почему, спрашивается, — вроде бы и зубки хороши, и губки в самый раз, прелестны до жути…
Но по неизвестной Тимофею причине все эти прелести в комплекте вызывали у него скорее страх, чем страсть. То ли с синеватостью на губах был перебор, то ли вид впившихся в собственные губы зубов его так сильно отталкивал…
К тому же, к полному ужасу Тимофея, обе оставшиеся прелестницы тут же воспроизвели все движения Чуриллы. И на спинки перевернулись, и губы начали страстно прокусывать.
— Да-а… — с сомнением протянула Чурилла. — Был тут один какой-то… Но он недолго протянул — всего час, не больше. Потом… э-э… схватил свои вещи и убежал. Бессовестный! Бросил нас тут одних…
— Точно убежал? — угрюмо продолжал допытываться эльф. — Вы ему, надеюсь, подножки не ставили, в свои подводные хаты не затаскивали?
Чурилла сладко потянулась. Две русалки тут же занялись томными потягушками.
— Ах эльф, душка! Хочешь сам осмотреть наши подводные хаты? Там так уютно и тепло…
— Вернусь, если не найду, — отрезал эльф. — И если он там, от ваших хат останутся одни подводные руины… Всем понятно?
— Нету его у нас, — сладко зевнула Чурилла. — Но ты приходи, о горячий эльф. Я люблю руины — в них так романтично, все так и дышит любовью, единением душ и тел, бурной страстью, взаимным притяжением полов…
Вигала молча развернулся, ухватил Тимофея за плечо и потащил его назад.
В том месте, откуда они попали в этот мир желтенького побережья, клубился туман. Вигала шагнул в него, по-прежнему таща Тимофея за собой.
И они вышли в комнату с жемчужными ребрами.
— Вигала, — ошарашенно спросил Тимофей. — А что это… А как это мы — то тут, а то там, на бережку?
— Это не важно, — нетерпеливо бросил эльф. — К тому же ты все равно не поймешь. Линия мгновенного перехода — это тебе о чем-нибудь говорит? Вот и я думаю, что нет. Эта комната подсоединена к другому миру — для удобства русалок. Они не могут долго обходиться без воды. Ну а гостиница такого ранга, естественно, не может обходиться без них. Они, конечно, глуповаты, нимфоманки и все такое. Но танцуют исключительно хорошо. Так, а вот и хозяин…