Трое за Ларцом
Шрифт:
— Ну? — спросил Тимофей у вставшего в задумчивую позу Вигалы. — Куда идем мы с Пятачком?
— Секрет, — огрызнулся эльф. — Куда идти, если я и сам не знаю? Одно точно: цветочек у меня в кармане — готовый смертный приговор нам обоим. Последнего натуралиста, возжелавшего позаниматься зеленой магией непременно с травинкой в руке, кураторы среды приговорили к располосовыванию заживо. Вот так-то, человек. Боятся в городе магов зелени, до ужаса боятся — поскольку мир Эллали этот город не принял, ему его навязали… А обиженные миры, в отличие от вашей и нашей бедной планеты по имени
— А как это — располосовывание? — с дрожью в голосе поинтересовался Тимофей.
Умные сведения о том, почему все-таки город магов боится всякой зеленой травки, его интересовали мало. Говоря словами домового Трегуба, посиживающего сейчас в полной безопасности за стенами города в компании с грозным Эскалибуром, — не спрашивай о многом, спрашивай о нужном.
— Вашу земную газонокосилку представляешь? — не слишком дружелюбно просветил его Вигала, хмуро озирая окрестности и спешащих магов. — Вот под нее и засовывают. Чаще — вперед ногами, чтоб подольше мучился. Слишком уж боится город магов всего зеленого и растительного, прямо-таки до жути боится. Даже зеленой магией, по определению — магией травы и листа, здесь занимаются не иначе как на расстоянии. Маг тут, а травка — непременно в другом мире. И заказы на этот вид магии принимают исключительно из других миров, чтоб подальше и незаметно…
— Виртуально, значит, работают, — блеснул эрудицией Тимофей.
— Вот-вот…
Эльф покрутил головой в стороны, щелкнул зубами, досадливо дернув углом рта.
— Значит так. Сказано было — иди куда захочешь, хоть направо, хоть налево, все равно придешь куда надо. Только верь… Так куда двинем, человече, направо или налево?
— Э-э… — подрастерялся Тимофей и потерянно промямлил: — А что я-то? Я вообще чуять не умею, как собака…
— Здесь не надо чуять. Тут верить надо. А вы, человечки, в этом деле первые мастера. Верите во все, что сумели сами себе напридумывать, — и в чертову дюжину, и в чих, и в сон, и в бабкин сглаз…
— Ладно-ладно, — поспешно вставил Тимофей, краснея по ходу перечисления. — На… налево.
— Почему налево?
— Не знаю, — убито сказал Тимофей. — Знаешь, как в стихах — кто там шагает правой? А ну, все разом — налево!
— Ну-ну. Но ты веришь, что Леху мы найдем?
— А то как же, — пробормотал Тимофей, хотя на деле верил в это мало.
Потому что искать чужака в городе, попавшем под террор своего собственного руководства, — дело практически безнадежное. И даже опасное — для участников поиска.
Хотя верить в то, что Леху они найдут и непременно спасут, хотелось до ужаса.
Эльф широко шагнул, сразу же завернув налево. И потопал по каменной мостовой длиннющими шагами.
Тимофею ничего не оставалось, как потрусить за ним следом. Как всегда — что для эльфа ходьба, то для бедного сенсея быстрый бег трусцой…
С этого момента события стали раскручиваться быстро и стремительно, как эпизоды из кошмарного сна.
Бег налево продолжался. Время от времени Вигала тормозил на перекрестках и быстро переспрашивал
Они неслись по узким улицам уже часа три, не меньше. У Тимофея давно уже появилось полное ощущение того, что каменный город строился когда-то как лабиринт. И сейчас они просто бесконечно кружили по его улицам, вновь и вновь пробегая одни и те же перекрестки.
Очередной поворот завел их в тупик. Вигала посмотрел на Тимофея, пренебрежительно хмыкнул — дескать, дерьмовый из тебя верующий! И проводник тоже — того, на манер Сусанина… Затем эльф развернулся, изготовившись для бега обратно. Видно было: выносливому эльфу этот забег, что бешеной собаке, — семь верст не крюк.
А вот Тимофей устал. Три часа по жаре, по каменным жестким мостовым…
— Вигала! — дрожащим голосом позвал он и опустился на корточки возле одной из стен. — Давай передохнем, что ли…
Стена под спиной была твердая и прохладная. Тимофей весьма предусмотрительно присел на теневой стороне улицы.
— Некогда передыхать! — твердо сказал эльф. Но все же остановился.
— Передохнем, умоляю… — страдающим голосом воззвал Тимофей к чувству сострадания.
Хотя есть ли оно у эльфа?
Вигала фыркнул. Но возле стены присел.
Вокруг каменными громадами нависали дома, на которых краска кое-где потрескалась, а кое-где полопалась. Дома в этом тупике были окрашены исключительно в теплые тона — красный дом, оранжевый, нежно-персиковый… Тимофей, правда, и не помнил, какой вид магии эти —цвета означали.
На другой стороне улицы вдруг скрипнула дверь. И слегка приоткрылась.
— Что-то пить хочется, — неуверенно проговорил Тимофей и приподнялся с корточек.
Дощатая дверь, прятавшаяся в глубоком стенном проеме, была приотворена на ладонь. Из нее тянуло темнотой, тишиной и прохладой. Тимофей для приличия постучал об косяк, громко крикнул в глубь дома:
— Хозяева! Попить не дадите?
В ответ на крик из глубины дома раздались шаркающие шаги. Секунд через пять на пороге появился громадный субъект — голый по пояс, с обрюзглой волосатой грудью и жирным обвислым пузом. Сверху возвышалась огромная рожа, вся в каких-то рожках и иголках. Как у дикобраза. Да еще и серо-фиолетового цвета. Спереди рожа переходила в свинообразное рыло, затейливо украшенное толстой щетиной и клыками, как у вепря, — по обе стороны от пятачка.
А снизу, на серой груди красовалась цепочка. Толстая такая, золотая, с замысловатым плетением.
— Мне водички бы… — протянул Тимофей, не отрывая глаз от блестящей золотой цепи. — А то так пить хочется, что и переночевать негде…
Усталость и сонливость с него как рукой сняло. Не подвела Лика Вера, цветок ищущих…
— Нету! — утробно рыкнул субъект и попытался было закрыть дверь.
Сенсей, по-змеиному изогнувшись, сунул ногу в щель. Цапнул хозяина за плечо и руку, закрутил конечность назад, отчего тот истошно взвыл. И сделал довольно-таки уверенную попытку разогнуться. Силы у субъекта было немерено. Но и захват сенсей удерживал под крутым углом — без слез не разогнешься никак, даже и пробовать не следует.