Трофей
Шрифт:
Ниже на странице указана информация о моей униформе: все черное, брюки или платья, на мой выбор, а также темное белье, хотя, я не уверена, почему это имеет хоть какое-то значение. Этот дресс-код касается как частного так и общественного времяпрепровождения. Мне нужно называть его мистер Вульф или...
Я прокручиваю документ до следующей страницы и мое сердце начитает биться немного быстрее, когда я заканчиваю читать предложение.
– Сэром.
На последней странице, она же четвертая, указания разбиты на категории того, что от меня ожидается: Физически
Личные особенности, концентрация и ограничения в речи. Ни при каких обстоятельствах я не должна говорить с прессой или папарацци, хотя, если честно, я никогда не видела в Нэшвилле папарацци, и последнее, что мне нужно – разыскивать их.
Следующая категория - Наказание и Дисциплина, но этот пункт не содержит ни одного указания, вместо этого тут написаны два слова, от которых мое сердце замирает в волнении: Следует обсудить.
– Вы не станете пороть меня, сэр, - бормочу я.
Две последние категории - это
Я шлю ответное письмо Лукасу, в котором сообщаю, что прочла его инструкции и буду им следовать в меру своих возможностей, когда пишу это, то кое-что вспоминаю и начинаю хихикать.
В последнем альбоме Your Toxic Sequel финальная песня на CD называется "Твой Господин". Я вспоминаю, что впервые ее услышала утром по пути на работу на одной из радиостанций, которая обычно крутит лирическую музыку. Тогда от этой песни и того, как Лукас пел каждое слово, я не могла не ерзать на своем месте. Сейчас же я могу живо представить мистера Вульфа, заполняющего этот список инструкций и меняющего каждое упоминание словосочетания "Твой Господин" на то, что сейчас передо мною.
Потому что за исключением этого словосочетания, весь остальной текст довольно близок к тексту той песни, отчего возникает вопрос - что было написано первым, инструкционный лист или песня.
†
Я лгу бабуле о том, куда еду.
Это третий раз за мой приезд в Нэшвилль, когда я лгу ей, и все эти три раза моя ложь связана с Лукасом; мне приходиться лгать единственному человеку, с которым я всегда была честна, и потому, когда я так поступаю, то чувствую себя крайне дерьмово. Я заверяю себя, что делаю это для блага бабули, и что лучше позволить ей верить во что-то иное, чем узнать всю правду.
Так же я поступаю и с Тори. После того, как я впервые согласилась пойти на сделку с Лукасом, а это было несколько часов назад, я сразу же взяла телефон и позвонила подруге. Однако, как только она подняла трубку, я замерла. Она предупреждала меня о Лукасе еще с того
– Говнюк?
Я ответила ей, что дело не в нем, но внутренне пообещала себе, что расскажу Тори обо всем случившемся за всю эту поездки, как только сойду на землю Калифорнии. По крайней мере, тогда я смогу объяснить ей мотивы своего решения с глазу на глаз, а не посредством мобильной связи.
– Ты уверена, что твоему боссу нужно, чтобы ты вернулась на работу прямо сейчас?
– спрашивает меня бабуля, глядя на меня прищуренными глазами.
Я делаю еще несколько шагов так, чтобы мне не нужно было встречаться с ней взглядом; холодный ветер бьет мне в лицо, пока я продолжаю травить свою лживую историю.
– Это займет чуть больше недели. Другая девушка-костюмер резко заболела и мне необходимо вернуться, чтобы никто из нас не стал безработным.
Мне потребовалось полчаса, чтобы придумать эту не лишенную смысла историю, так чтобы ба или Сет не смогла разбить ее в пух и прах, не поленившись и проведя небольшое расследование. Как только моя ложь была готова, я потратила еще пять минут на репетиции перед зеркалом, чтобы предать своему тону голоса больше уверенности. После данной подготовки я убедила бабулю прогуляться со мной возле дома этим ранним вечером.
– Это позор, что у них нет достаточного количества людей, чтобы заменить вас обеих хотя бы на этот небольшой отрезок времени.
Я спешу убедить ее.
– Все в порядке, ба, просто дело в том, что костюмерная - это такой специфический бизнес, а мой босс... Ну, он - Томас. Не беспокойся об этом, ладно? Я вернусь и помогу тебе здесь еще до того, как что либо случиться с этим домом.
Безмолвно говоря "ах", она кивает с долей понимания в глазах.
– Ты так много делаешь для всех, Сиенна.
Я хочу, чтобы она не говорила подобного, в ответ на мою ложь ей прямо в лицо!
– И это говорит самый самоотверженный человек, которого я знаю, - отмечаю я, натягивая свою шапку с помпоном на уши, чтобы скрыть то, как они покраснели и горят.
Ба заливается румянцем, и ее угрюмое выражение, не сходившее с ее лица последние пару недель, медленно сменяется на застенчивое и довольное.
– Может я отвезу тебя в аэропорт утр...
– Нет!
– когда ее голубые глаза расширяются, я сжимаю вместе свои руки и отвечаю более собранным голосом.
– Это ранний утренний рейс, так что будет лучше, если я просто вызову такси.
– Но это так дорого, а мне совершенно не сложно.
– Не переживай, мой босс полностью покроет все затраты по моему возвращению в Калифорнию, - говорю я. Еще одна ложь, сегодня я полностью в ней погрязла. Бабуля с легкостью принимает все мое вранье, и от этого я чувствую себя еще хуже: ужасной, беспомощной и обреченной внучкой.
Я молюсь изо всех сил, чтобы несмотря на работу на Лукаса Вульфа - экстраординарную рок-звезду и мудилу, бабуля никогда не узнала ни об одной из деталей, лежащих в основе этого фарса, которому суждено начаться через менее чем через 24 часа.