Трофей
Шрифт:
– Боже, когда же ты научишься меня слушать? Нет, я не собираюсь физически тебя наказывать, это не потребует...
Когда он кивает, разрешая мне заговорить, я шепчу:
– Прикосновения.
– И я прикоснусь к тебе только в тому случае, если...
– Я попрошу.
Он улыбается, а затем продолжат посвящать меня в курс рабочего графика в дни, после воскресенья. День девятый резюмирует все, а в десятый день Лукас собирается провести небольшую оценку. Оценку чего, я толком не уверена.
– Никаких подвохов и...
– он сексуально
Ага, верно.
– Сейчас, повтори мне все, что я тебе только что сказал, - говорит он.
Дойдя до дня четвертого, я упускаю несколько важных деталей и начинаю сомневаться.
– Я-я не помню.
– Вербальный трейнинг, - напоминает он, и я краснею.
– Прости, Лукас.
Я не назвала его мистер Вульф или сэр, как он просил, но вместо того, чтобы меня исправить или указать на ошибку, кажется, он просто игнорирует это. Может быть сегодняшний день считается днем адаптации.
– Давай попробуем снова, и на этот раз, - он достает из ящика стола, откуда ранее вытащил сумочку Best Buy, черную длинную полоску ткани, - давай используем вот это, - отдавая мне повязку, он старается, чтобы наши пальцы не соприкасались.
– Повязка на глаза?
– Да, повязка на глаза.
– Я не смогу видеть. И потому...
– Ты и не должна видеть, только слушать. Говорить. Учиться.
Чувствую себя как идиотка, собираясь опротестовать его слова. Мне не нужны все эти штучки на глаза. Но проводя пальцами по черной ткани, я спрашиваю:
– Хотите, чтобы я прямо сейчас повязала ее?
– Зачем бы мне еще давать ее тебе?
– спрашивает Лукаса своим хриплым голосом, и жестами призывая выполнить его просьбу. Нерешительно, я прижимаю повязку к лицу, поверх глаз, дрожа от нахлынувших ощущений от мягкости ткани и опасности всей этой затеи.
Через мгновение я сижу в темноте и внимательно слушаю, пока он еще раз для меня повторяет наш график. Когда Лукас заканчивает, то спрашивает меня, что запланировано на седьмой день, я отвечаю без заминок.
– Среда. Тур по окрестностям детства и интервью с вашими родителями вместе со съемочной группой из Атланты.
Он задает еще несколько проверочных вопросов, и я безошибочно отвечаю на каждый из них. Все время, пока он говорит со мной, я ощущаю себя гиперчувствительной ко всему окружающему меня. Я замечаю, как впиваю свои ногти в колени, как нервные окончания по всему телу покалывают с нарастающей силой. Когда я отвечаю на последний вопрос Лукаса, мой голос дрожит. После этого он долго молчит, но я чувствую, что его тело очень близко к моему, он вышагивает прямо передо мной. Его запах проникает в мое подсознание. К коже приливает жар.
– Сними маску, Сиенна, - приказывает Лукас, странным голосом. Через мгновение, после того как я снимаю повязку, оставляя ее болтаться у меня на шее, подобно ожерелью, я поднимаю взгляд своих голубых глаз. Лукас стоит передо мной, касаясь рукой своей шеи и хмурясь. От взгляда в его карие глаза, я
Это жажда, голод.
†
Кажется, что все настроение от разговора с Лукасом меняется, как только я осознаю, что он меня хочет прямо сейчас.
– Сиенна?
– шепчет он.
Мои глаза закрываются, а спина выгибается.
– Да... . . сэр.
– У тебя есть водительские права, верно?
– Почему вы...
– Одно слово, - говорит он.
– Чтобы ответить на этот вопрос тебе хватит одного слова.
– Да.
– Хорошо. Значит тебе не придется потратить весь остаток дня в департаменте транспорта. Они как шило в заднице.
– О, - говорю я, открывая глаза. Влажными руками, я убираю волосы со своего лица. Знаю, он хочет сказать мне что-то еще, но молчит. Мое тело все еще возбужденно от опыта с повязкой, так что возможно сейчас лучшее время для Лукаса, чтобы выложить все на чистоту.
Но вместо этого, спустя несколько секунд, он отсылает мне прочь.
Я много работала в своей жизни: во время учебы в старшей школе и колледже, плюс моя работа у Томаса; но сегодня я впервые услышала от работодателя слова "На сегодня вы свободны."
– Свободна?
– Мне нужно одевать тебе повязку на глаза каждый раз, когда я к тебе обращаюсь? Уходи.
Я потрясена и немного шокирована от того, каким резким стал его тон. Дразнящий голос, которым он обращался ко мне во время порицаний за опоздание и вбивания рабочего графика в мою голову, исчез. Сейчас, по его тону кажется... что я - самая большая, когда-либо ему попадавшаяся, приставала.
– Нет, сэр, повязка не потребуется, - говорю я с долей сарказма. Я резко встаю и направляюсь к французским дверям кабинета. По тому как он шаркает ногами и откашливается, я знаю, что Лукас смотрит мне вслед.
И прежде чем я успеваю сделать шаг из кабинета в гостиную, он меня останавливает.
– Кайли оставила для тебя свой список инструкций, он в ее кабинете на нижнем этаже.
На этот раз я киваю, так как в горле стоит реально огромный ком, и я боюсь, что не смогу назвать его сэром так, чтобы голос не выдал переполняющее меня разочарование. Хватая сумочку с планшетом и телефоном, я стискиваю зубы и делаю то, что он попросил. Сама не понимаю, что именно меня так сильно расстроило.
Взяв из спальни свой ноутбук, я держу его вместе с планшетом и телефоном, которые мне дал Лукас. Найдя лестницу, ведущую на нижний этаж дома, я спускаюсь по ней. В этой части здания прохладнее, и от этого мои соски твердеют под тонкой тканью кофточки.
Вероятно, что когда-то весь этот этаж служил подвалом, однако кому-то удалось оформить тут все в столь же элегантном стиле, как и в остальной части дома. Проходя мимо фортепианной комнаты, моя разочарование от встречи с Лукасом испаряется, и я захожу внутрь.