Трон черепов

Бретт Питер

Но даже Арлен был уязвим, и Ахман выявил его изъяны для всех неожиданным способом. Лиша живо помнила, как недели назад, перебрав с магией, Арлен рухнул на булыжники Лощины и череп его треснул, словно ударенное о стол вареное яйцо.

Если бы только Ренна не бросилась вдогонку. Эта женщина что-то знала о планах Арлена. Больше, чем говорила.

Они направились обратно по собственным следам задолго до того, как достигли подножия горы, избегая дороги, за которой наблюдали разведчики обеих армий. Возможно, война неизбежна, но ни одна сторона

не хотела начинать ее нынешней ночью.

Горные тропы вились и расщеплялись. Инэвере не раз приходилось сверяться с костями, выбирая дорогу; она опускалась на колени и метала их, пока остальные в нетерпении ждали. Лише отчаянно хотелось знать, что видела эта женщина в нагромождении символов, но ей было известно достаточно, чтобы не сомневаться в реальной силе предсказаний.

Приближался рассвет, когда они нашли первые отметины Шанджата. Инэвера ускорила шаг, и все устремились за ней, спеша по следу, тогда как горизонт становился пурпурным.

Незаметно для дозорных, стоявших у подножия горы, к ним бесшумно присоединились прокравшиеся по склону телохранители Инэверы – Ашия и Шанвах. Принц землепашцев глянул на них, но пренебрежительно качнул головой, обнаружив, что перед ним женщины.

Наконец они дошли до Ренны и Шанджата – оба зорко присматривали друг за другом. Шанджат быстро встал перед Инэверой и ударил себя луком в грудь:

– След обрывается здесь, Дамаджах.

Они спешились и направились за воином к образовавшейся невдалеке вмятине в человеческий рост. Разбросанные камни и почва свидетельствовали о сильнейшем ударе. Земля была запятнана кровью, но виднелись и отпечатки ног – признаки продолжившейся схватки.

– Вы прошли по следу? – спросила Инэвера.

Шанджат кивнул:

– Он заканчивается недалеко отсюда. Я решил дождаться новых указаний, прежде чем заходить слишком далеко.

– Ренна? – спросила Лиша.

Дживах ка Пар’чина безжизненными глазами взирала на кровавый кратер, ее мощная аура не читалась. Она оцепенело кивнула:

– Мы кружили здесь часами. У них будто выросли крылья.

– Может быть, их унес воздушный демон? – дерзнула высказаться Уонда.

Ренна пожала плечами:

– Исключить нельзя, но поверить трудно.

Инэвера кивнула:

– Никакой демон не дотронется до моего святого мужа, если тот не захочет.

– Что с копьем? – спросил Джайан.

Инэвера грустно взглянула на него. Тому, что священное оружие заботило ее старшего сына больше, чем судьба родного отца, удивляться не приходилось, но она все равно опечалилась. Асому хотя бы хватило такта держать подобные мысли при себе.

Шанджат покачал головой:

– Никаких следов священного оружия не найдено, шарум ка.

– Кровь свежая, – произнесла Инэвера, глядя на горизонт.

До рассвета

оставались минуты, но можно успеть сделать последнее предсказание. Она сунула руку в мешочек с хора и стиснула кость так крепко, что края ее больно врезались в плоть. Затем опустилась на колени у вмятины.

В обычном случае она не посмела бы выставить ранимые кости даже на предрассветный свет. Прямые солнечные лучи уничтожат кость демона, и даже непрямые могут нанести стойкий ущерб. Но электрум, в который она их одела, защищал даже на ярчайшем солнце. Как у Копья Каджи, их сила стремительно истощится на свету, но ночью можно будет зарядить вновь.

Ее рука дрожала. Ей пришлось несколько секунд подышать, чтобы обрести свой центр, перед тем как продолжить, второй раз за ночь прикоснуться к мужниной крови и выяснить через нее его судьбу.

– Благословенный Эверам, Создатель всего сущего, дай мне знание о борцах-противниках, Ахмане асу Хошкамине ам’Джардире ам’Каджи и Арлене асу Джефе ам’Тюке ам’Бруке. Я молю тебя сказать мне об участи, которая их постигла, и судьбах, которые еще грядут.

В пальцах запульсировала сила, Инэвера метнула кости и напряженно всмотрелась в расклад.

Будучи спрошены о делах текущих или былых, кости отвечали с холодной, пусть часто и загадочной уверенностью. Но будущее всегда было зыбко, его пески сдувались при каждом сделанном выборе. Кости подсказывали, как вехи в пустыне, но чем дальше заглядывал вопрошающий, тем больше расходились тропы, пока тот не терялся в барханах.

Будущее Ахмана всегда изобиловало расхождениями. В одних случаях он отвечал за судьбу человечества, в других – умирал в позоре. Чаще всего виделась смерть на когтях алагай, но были и ножи в спину, и копья, нацеленные в сердце. Являлись те, кто был готов отдать за него жизнь, и те, кто выжидал минуту для предательства.

Сейчас многие пути закрылись. Что бы ни произошло, Ахман вернется не скоро, а возможно – вообще никогда. От этой мысли душу Инэверы сковал ледяной страх.

Спутники не дышали в ожидании ее слов, и Инэвера знала, что от них зависела судьба ее народа. Она вспомнила высказывание костей, прозвучавшее так много лет назад:

«Избавителем не рождаются. Его создают».

Если к ней не вернется Ахман, она сотворит другого.

Она взглянула на мириады роковых судеб, ожидавших ее любви, и выхватила одну. Единственную судьбу, которая позволит ей удержать власть, пока не найдется подходящий наследник.

– Избавитель перешел в области, лежащие вне нашей досягаемости, – изрекла наконец Инэвера. – Он следует за демоном в самую бездну.

– Значит, Пар’чин все-таки демон, – сказал Ашан.

Кости ничего подобного не говорили, но Инэвера кивнула:

– Все выглядит именно так.

Гаред сплюнул:

– Было сказано: «Избавитель», а не «Шар’Дама Ка».

Дамаджи повернулся к нему и посмотрел как на насекомое, прикидывая, стоит ли оно усилия его раздавить.

– Они суть одно и то же.