Трон черепов

Бретт Питер

– Тем больше у меня оснований выяснить, что случилось с Ахманом, – ответила Лиша, ненавидя себя за молящие нотки, проступившие в голосе.

– Понятия не имею, – сказала Ренна. – Искать – пустая трата времени.

Лиша кивнула – она понимала, когда проигрывала.

– Пожалуйста, не говори Тамосу, – попросила она. – В положенное время я скажу ему сама, честное слово. Но не сейчас, когда половина красийской армии стоит в нескольких милях отсюда.

– Не дура, – фыркнула Ренна. – В любом случае: как это ты понесла? Ты же травница. Даже тупой Таннер знает, когда вынимать.

Лиша

опустила глаза, не в состоянии выдержать пытливый взгляд Ренны.

– Сама себя спрашивала, – пожала Лиша плечами. – В истории полно людей, родители которых не были дураками.

– Я об истории не спрашивала, – возразила Ренна. – Я спросила, отчего у умнейшей в Лощине женщины вдруг оказалась деревянная голова. Тебе никогда не рассказывали, как делаются дети?

Лиша оскалилась. Женщина говорила дело, но судить права не имела.

– Если ты не желаешь делиться своими тайнами, то у меня нет резона поверять тебе свои. – Она махнула рукой, указывая на долину. – Иди. Прикинься, что ищешь Арлена, пока мы не скроемся из виду, а потом встреться с ним. Я не буду мешать.

– Как будто ты можешь, – улыбнулась Ренна.

Ее силуэт расплылся, и она исчезла.

«Почему я позволила ей меня достать?» – подумала Лиша, но пальцы ее скользнули к чреву, и она вполне поняла причину.

Потому что Ренна была права.

Впервые целуясь с Ахманом, Лиша была пьяна от кузи. Она не планировала седлать его в тот первый день, но и не стала противиться, когда он вознамерился ее взять. Она глупо предположила, что он не кончит в нее до заключения брака, но пустой расход семени считается у красийцев грехом. Она чувствовала, как он набирает обороты, начинает стонать, и могла выскользнуть. Но часть ее желала того же, что и он. Ощутить в себе мужскую пульсацию и содрогания, и в Недра риск. Она испытала трепет от собственного крещендо.

Той ночью она собиралась заварить яблуневый чай, но вместо этого ее похитили дозорные Инэверы, а кончилось все схваткой на стороне Дамаджах с мозговым демоном. На следующий день Лиша приняла двойную дозу и дальше поступала так же всякий раз, когда ложилась с Ахманом, но, как говаривала ее наставница Бруна, «сильный ребенок проторит себе дорогу, и не важно, что ты предпримешь против».

Инэвера рассматривала стоявшего перед Ашаном Тамоса, князька землепашцев. Тот был крупным и мускулистым мужчиной, но без капли лоска. Он двигался как воин.

– Я полагаю, вы хотите, чтобы ваши люди обыскали долину, – сказал он.

– И вы с вашими, – кивнул Ашан.

Тамос ответил таким же кивком.

– По сотне человек с каждой стороны?

– По пятьсот, – сказал Ашан, – в условиях перемирия по случаю домин шарум.

Инэвера увидела, как напрягся князек. Для красийцев пятьсот человек – ничто, мельчайшая частица армии Избавителя. Но это больше, чем хотелось выделить Тамосу.

Однако князьку не приходилось выбирать, и он был вынужден согласиться.

– Как я узнаю, что ваши воины будут соблюдать перемирие?

Последнее, что нам нужно, – превращение этой долины в зону боевых действий.

– У моих воинов даже днем будут подняты покрывала, – ответил Ашан. – Они не посмеют не подчиниться. Меня беспокоят как раз ваши люди. Мне будет крайне неприятно, если они пострадают из-за размолвки.

Тут князек показал зубы:

– Я думаю, увечий хватит на всех. Каким это образом сокрытие лиц гарантирует мир? Если мужчина прячет лицо, ему не страшен ответный удар.

Ашан покачал головой:

– Поразительно, как долго вы, варвары, выживали в ночи. Мужчины помнят лица тех, кто причинил им зло, и трудно пренебречь такой враждой. Мы носим покрывала в ночи, чтобы сражаться с братьями и не думать о кровных междоусобицах. Если ваши люди закроют лица, то в этой проклятой Эверамом долине больше не будет кровопролития.

– Ладно, – сказал князек. – Договорились.

Он отвесил короткий, неглубокий поклон – минимальная дань уважения человеку много лучше его – и, развернувшись, зашагал прочь. Остальные землепашцы последовали за ним.

– Северяне заплатят за свою непочтительность, – проговорил Джайан.

– Возможно, – ответила Инэвера, – но не сегодня. Мы должны вернуться в Дар Эверама, и поскорее.

Глава 1

Раскачка

333 П. В., осень

Джардир проснулся на закате с затуманенным рассудком. Он лежал в северной постели с одной огромной подушкой вместо многих. Белье было грубым, ничуть не похожим на привычные шелка. Комната – круглой, с окнами меченого стекла по всей окружности. Какая-то башня. В сумерках раскинулся дикий край, но Джардир не узнал его.

«Где я, что это за место на Ала?»

Его пронзила боль, когда он шевельнулся, но боль была старой спутницей, принятой и забытой. Он подтянулся, усаживаясь, и негнущиеся ноги царапнули друг о дружку. Он откинул одеяло. Гипсовые повязки от бедер до ступней, из-под которых торчали распухшие пальцы – красные, лиловые, желтые и совершенно недосягаемые для Джардира. Он согнул их на пробу, игнорируя боль, и был удовлетворен вознаградившим его слабым подергиванием.

Вспомнилось, как в детстве он сломал руку и оставался беспомощным неделями, пока она заживала.

Он не замедлил потянуться к прикроватному столику за короной. В ней даже днем хватало магии, чтобы срастить несколько сломанных костей, особенно уже вправленных.

Руки встретили пустоту. Джардир повернулся и долго смотрел перед собой, пока не осознал положение, в котором очутился. Он годами не позволял себе держать корону и копье дальше чем на расстоянии вытянутой руки, но и то и другое исчезло.

Воспоминания нахлынули мигом. Поединок с Пар’чином на горной вершине. Сын Джефа обратился в дым, когда Джардир нанес удар, чтобы мгновением позже вновь загустеть, с нечеловеческой силой схватить древко копья и с подворотом выдернуть его из рук.