Трон
Шрифт:
— Как всегда, опаздываешь? — миролюбиво поинтересовался Филипп.
Ланс неопределенно пожал плечами.
— Нет-нет, так не годится! — раздался раздраженный возглас Леонарда, и все посмотрели в его сторону. Эдвин что-то сказал близнецу, явно не соглашаясь, а министр замер, вытянувшись. Леонард молча собрал с подоконника бумаги и присоединился к братьям.
— Что ж, полагаю, мы можем начинать.
Эдвин пожал плечами и отошел от окна, слуги и чиновники потянулись к выходу.
— У нас осталось около двух часов до встречи с имперской делегацией, и было бы неплохо выработать к этому времени хоть какую-то стратегию действий, —
Никто не отреагировал на иронию, и он продолжил:
— Рискуя быть неверно понятым, все же предлагаю на место ведущего себя. Возражения имеются?
— Чего там возражать, давай начинай, — выразил общее мнение Филипп.
— Тогда, прежде всего, хотел бы извиниться перед Лансом за все те беды, что выпали на его долю по моей вине.
Как по команде, в Ланса вперились пять пар глаз.
— Также хочу выразить ему глубокие соболезнования и сочувствие. Понимаю, что этого недостаточно, и готов в любое время удовлетворить все его претензии ко мне. Полагаю, Ланс вправе ожидать того же и от остальных.
После этих слов все заметно оживились.
— Не хочу никого обидеть, — заговорил Филипп, — особенно сейчас, но все же не стал бы давать таких категорических обещаний. Надеюсь, ты, Ланс, меня поймешь.
— Я говорю только от себя, — пояснил Леонард. — Остальных просто прошу отбросить старые предрассудки хоть на время.
— Остальные согласны, — насмешливо отозвался Филипп.
— Тогда, к делу. Прежде всего, Ланселот, что тебе известно о ходе переговоров?
— Ничего.
— Тогда начну с самого начала. Как известно, Империя и Королевство — страны древние, им более восьмисот лет. За это время они воевали между собой всего один раз, и по результатам этой войны состоялся последний раздел границ, которых всего, кстати, было четыре. Но этот передел был единственным состоявшимся при столь печальных обстоятельствах, все остальные были совершены полюбовно, в частности, как компенсация за помощь, которую Королевство оказывало Порте. Более того, триста пятьдесят лет назад, в семьсот пятьдесят седьмом году, Тулий Первый, будучи еще претендентом на Трон Солнца, сам предложил часть земель Империи в обмен на помощь ему в захвате власти. Что он и сделал, получив желаемое. И, как вы понимаете, формальных поводов для претензии у них вроде бы и нет, но… Все время, что существуют наши страны, существует и территориальный вопрос. В разное время, разные императоры поднимали его, и всегда нам удавалось сохранить статус-кво. То, что происходит сейчас, я склонен рассматривать как очередную попытку Порты решить свои проблемы за наш счет и не вижу никакой необходимости помогать ей в этом.
— Как просто, — вставил Филипп.
— И да, и нет, — сухо проговорил Леон. — Нет, потому что в этот раз у них все может получиться.
Все сидели с мрачными лицами, Филипп явно хотел что-то сказать, но благоразумно передумал.
— Итак, Ланс, сейчас они хотят вернуться к границам двести семьдесят четвертого года.
Леонард, наконец, отыскал нужную карту, неловко, одной рукой развернул ее и разложил на столе.
— Речь идет об этих двух выступах, известных как Северный и Южный клыки. Земли там — сплошные болота, редколесье и овраги.
— Они им действительно нужны или это просто предлог? — поинтересовался Ланс.
— Хотелось бы знать, — хмыкнул Винсент.
— А так ли это важно? — поинтересовался Филипп.
— Для нас все важно, — буркнул Эдвин.
— Чем
— Довод их прост и убедителен — это естественная граница, установившаяся между нашими государствами сразу после их образования и подтвержденная многочисленными договорами.
— И что вы ответили?
Леон мрачно улыбнулся.
— Завалили их своими документами, главным образом указывая на это, — он помахал объемистой папкой. — Здесь копии договоров. В их числе и личные обещания Тулия, основателя нынешней правящей династии Империи.
— Третий раздел границ, — напомнила Диана.
— Да, и этим мы отсекли возможные спекуляции вокруг более ранних договоров.
— Неплохо, — одобрил Ланс. — Все выглядит довольно просто.
— Это-то и настораживает, — вздохнула сестра. — Мы начинаем подозревать, что они затеяли все это для того, чтоб прощупать нас.
— Что ж, вы не дали слабины.
— …А основной удар еще впереди, — закончила Диана.
— Война девятьсот двенадцатого года! — догадавшись, воскликнул Ланс.
— Правильно. Четвертый передел произошел в результате войны.
— Кстати, — заговорил близнец, — я внимательно изучил все эти бумаги и пришел к выводу, что и сам по себе территориальный вопрос появился после этой войны.
Было видно, что ему удалось удивить всех.
— Считается, что эта проблема все же несколько старше, — со своей обычной двусмысленной интонацией сказал Филипп.
— И напрасно. Конечно, разговоры в Империи были, это понятно и неизбежно, но на высшем уровне этот вопрос никогда не поднимался. Все мелкие стычки и недоразумения были делом провинциальных феодалов и ими же решались, не дожидаясь вмешательства центров. И только после девятьсот двенадцатого года эта тема стала такой популярной в Порте. Вы удивитесь, когда сравните количество документов по этой тематике до войны и после.
— Мировые соглашения по итогам войн редко бывают справедливыми, — заметил Ланс, — но в них всегда присутствует железная логика — победитель берет, проигравший отдает. И остается только спорить, насколько это справедливо. Порта должна понимать, что одними разговорами ничего не добьется и, вероятно, рассчитывала еще на что-то.
Вновь все уставились на него.
— Ну-ну, Ланс, — подбодрил Филипп, — давай дальше. Каков же их решающий аргумент?
— Они угрожают войной? — неуверенно спросил Ланс.
Все, кроме Леонарда, заулыбались.
— Ты излишне резок, — ответил близнец. — Две последние встречи они занимались тем, что нервировали нас безостановочными претензиями. До сих пор все их угрозы были достаточно завуалированы, и мы успешно их не замечали, но долго это продолжаться не может и, рано или поздно, мы будем вынуждены отреагировать. Если… если не сумеем к тому времени переговоры прервать. Я считаю, это единственный выход из положения.
«Что ж, — подумал Ланс, — может быть и так».
— А что думают Виктор и Фредерик? — спросил он.
Филипп тут же расхохотался.
— А кого их мнение интересует! — воскликнул Эдвин.
— Интересует, но советоваться с ними мы будем позже, — дипломатично сказал Леонард.
— Поня-атно, — задумчиво протянул Ланс и спросил:
— А эта история с их новым послом? Он и вправду наш родственник или это какой-то трюк?
Почему-то ответ прозвучал излишне торопливо.
— Здесь у нас нет единого мнения, — призналась Диана. — Кто-то считает это правдой, кто-то — очередной каверзой.