Тропа предела

Платов Антон Валерьевич

Лишь краем глаза он заметил, как оружие демона выгнулось, и долгое лезвие подобно змее метнулось к нему, распороло мышцы на левой руке и также стремительно вернулось на свое место, унося несколько пальцев.

Противники снова стояли друг против друга. Вся левая часть тела Финна была залита кровью; из огромной рваной раны на бедре демона била серебристая жидкость.

— Игра начинается, — сказал демон.

Финн увидел, как позади демона собирается некое сияние; демон улыбнулся, улыбка его превратилась в оскал,

обнаживший клыки. Он отбросил копье, и руки его, выставленные теперь вперед, странно удлинились. Демон изменялся, словно некто иной входил в него и перестраивал самое его тело; он вырос, возвысившись над юношей; череп его округлился, принимая совсем иные очертания; глаза съехались к переносице, а потом слились в один — огромный — багровый глаз, над которым нависло тяжелое веко.

Яд и огонь излучал этот глаз, и Финн понял, что гибнет, отравленный и спаленный этим взглядом. Он узнал облик Того, кто стоял сейчас перед ним.

И когда наступило мгновение смерти, он понял, что обладает вечностью.

И в вечности не было ничего, кроме истинной Силы.

И тогда он ощутил присутствие за своей спиной, и понял, что за ним стоит Тот, кто и есть истинная Сила. И Он вошел в юношу, изменив его, и Финн поднял свою правую — серебряную — руку и нанес удар священным Копьем Света.

Тот, кто стоял перед ним, издал вздох, глаз его потух, по лицу пробежала судорога, и Финн увидел, что демон снова меняется. Воздух дрогнул между ними, словно собираясь в некую тончайшую пелену. Демон за пеленой все более походил на человека, и тогда Финн понял, что пелена, разделившая их, становится зеркальной, не теряя прозрачности.

И спустя миг увидел перед собою себя самого.

И он знал, что, как и в предыдущем случае, это — не просто изменение облика.

И тогда он снова поднял копье и нанес последний смертельный удар.

3

Тара. Самайн

года 1465 от падения Трои

Ровный рокот голосов, то сопровождаемый звучащей в разных углах зала музыкой, то разрываемый смехом или выкриками, стих, когда в Королевский чертог вошел давешний юноша, вызвавшийся сразиться с демоном Иного Мира. Барды прижали струны своих арф; державшие кубки с медом и пивом отставили их, и те, кто до сих пор еще оставался голоден, отложил обжаренное мясо свиней и кабанов.

Одежда юноши была залита кровью; он был бледен, но твердо стоял на ногах.

— Я приветствую Верховного Короля, — медленно сказал он. — И сообщаю, что выполнил его поручение.

По чертогу прошла волна перешептываний; кто-то засмеялся, кто-то — не очень уверенно — потребовал доказательств. Но все снова смолкли, когда Верховный Король поднял руку.

— Ты сражался с демоном? —

спросил Кормак.

— Да. Он побежден, и внешние стены Тары не будут больше сгорать в ночь Самайна.

Кормак промолчал.

— Чем ты можешь доказать свои слова, юноша? — спросил один из Четырех Королей.

Не слова ни говоря, Финн посмотрел на окна в восточной стене Чертога. Темнота еще висела за ними, но слабый розовый отблеск уже окрашивал край небосвода.

— Рассвет, — тихо объявил друид Фиахт. — Ночь Самайна прошла.

Долгая минута прошла в полной тишине.

Кормак сын Арта встал со своей скамьи.

— Ночь Самайна прошла, — повторил он слова друида. — Стены Тары стоят. Поручение выполнено.

— А может, это вовсе и не он победил демона? — крикнул кто-то. — Я слышал, раньше, когда охотились на драконов, победитель всегда отрубал… — говорящий сник под взглядом Верховного Короля.

— Поручение выполнено, — повторил Кор-мак. — Ты, Финн сын Кумала, Вождь клана Байшкнэ, вправе требовать исполнения слова Верховного Короля Ирландии и подтверждения чести Дома Красной Ветви.

Король опустился на свою скамью, закаменел прямой, как меч, спиной.

Казалось, не только вся Тара, но весь мир замер в ожидании слов.

— Скажи, о Верховный Король, — медленно заговорил Финн. — Если я попрошу у тебя изгнания для клана МакМорна и смерти для его Вождей, используешь ли ты всю свою власть, всех подвластных тебе воинов и магов Ирландии, чтобы выполнить свое обещание?

— Да, — ответ Верховного Короля упал в тишину огромной залы, как удар колокола.

Финн медленно обернулся, отыскивая среди сидящих людей МакМорна. Он увидел их: мощного Голла с изуродованным магическим огнем лицом, стройного Арта, которого еще недавно прозывали Юным, Конана…

Взгляд Финна поймал взгляд их Вождя.

— Голл МакМорна, ты слышал слово Верховного Короля? — спросил он, и голос его был суров, но лишен оттенков злорадства.

— Я слышал, Финн МакБайшкнэ.

— Я не буду требовать изгнания для клана МакМорна, — если вы подчинитесь мне в том, что будет моей наградой за охрану Тары — чтобы это ни было.

Страшная борьба отразилась на лице Вождя сынов Морны — борьба между ненавистью к старым кровным врагам и ответственностью за своих людей.

— Да, — выдавил, наконец, Голл. — Да, Мак- Байшкнэ, мы подчинимся тебе в том, что ты попросишь у Верховного Короля.

— Я принимаю твое обещание, Голл МакМорна, — сказал Финн и, кивнув, повернулся к Королю.

— Так чего же ты хочешь? — спросил Кормак.

Сделав несколько шагов в сторону Королей, Финн опустился на одно колено.

— Верховный Король, я, Финн, требую от тебя…

Казалось, зал перестал дышать.

…реставрации Фианны со всеми ее правами — от права защищать Ирландию до права отбирать юношей в любом клане.