Троя
Шрифт:
— Я уже видел это место, — подал голос Харман, разглядывая столы со стульями, а также странные машины, встроенные в крышки ящиков. — Мы здесь однажды поужинали. Одиссей еще жарил на мосту кошмар-птицу… И снаружи бушевала гроза. Ты помнишь, Ханна?
Девушка рассеянно кивнула, покусывая нижнюю губу.
— Вот и мне подумалось, что гостям захочется подкрепить силы, — сказал (или сказала) Ариэль.
— Вообще-то нам некогда… — начал муж Ады, однако его перебил молодой спутник:
— Да, мы голодны. На это время найдется.
Изящный жест зеленоватой руки позвал путешественников присесть за круглый стол.
«Нет, я определенно схожу с ума, — думал девяностодевятилетний странник. — Эта зеленоватая… зеленоватый… это существо только что засунуло руку Ханны в собственную грудную клетку, я видел какой-то светящийся орган… И вот мы все вместе будто ни в чем не бывало уписываем горячую похлебку. Можно поверить, что нам каждый день прислуживает за столом обладающая сознанием аватара планетарной биосферы. Или не войниксы яростно скребут углестекло всего в десяти футах от наших голов. Нет, я точно тронулся».
Впрочем, даже если так оно и было, похлебка имела отменный вкус. Харман вспомнил о своей возлюбленной Аде — и снова налег на угощение.
— А что ты здесь делаешь? — промолвил Петир, отодвинув деревянную миску и пристально глядя на воплощенного духа.
Боевой лук по-прежнему оставался у юноши под рукой.
— Что вам угодно было бы услышать? — поинтересовался (или поинтересовалась) Ариэль.
— Какого черта здесь происходит? — выпалил юноша, не церемонясь. — И кто ты, гром тебя разрази, на самом деле? Почему здесь полно войниксов и с какой стати они осадили Ардис? Что за тварь, провалиться бы ей на месте, завелась в Парижском Кратере, и если она опасна, то… как от нее избавиться?
— Извечные вопросы человека! — усмехнулось мерцающее существо. — Что это такое и как его убить?
Петир ожидал ответа. Его девяностодевятилетний товарищ медленно опустил ложку на скатерть.
— Хотя, конечно, тут ты угодил в яблочко, — согласился или согласилась Ариэль. — Ибо вы трое первыми, а отнюдь не последними, должны были вскочить с поднявшимися дыбом волосами и закричать: «Ад пуст! Все дьяволы сюда слетелись!» Но это повесть долгая, длиннее, чем даже у страдальца Одиссея, и не из тех, что слушают за остывшей похлебкой.
— Для начала расскажи о себе, — вмешался Харман. — Ты принадлежишь Просперо?
— О да, но в прошлом. Нельзя окрестить это рабством или службой, скорее наши отношенья скрепляли узы соглашенья.
— Какого? — осведомился юноша.
Снаружи припустил сильный ливень, и хотя потоки вод задерживались на искривленном углестекле не дольше любого из войниксов, шум этих потоков, обрушившихся на мост и перила, сливался в единый и мощный гул.
— Маг
— Выходит, маг тебя спас, — проговорил Харман.
— Выпустил, но взял клятву — служить ему верой и правдой. — Тонкие, бледные губы существа чуть искривились. — Те же двенадцать раз по двенадцать лет.
— И что было дальше? — спросил молодой человек.
— А что мне оставалось делать?
— Ты и сейчас ему служишь? — уточнил супруг Ады.
— Сейчас — ни смертному, ни магу.
— Когда-то и Калибан работал на Просперо, — произнес Харман, стараясь припомнить все, что говорила Сейви, и все, о чем твердила голограмма старого мага на орбитальном острове. — Вы не знакомы?
— О, еще бы, — отозвался (или отозвалась) Ариэль. — Он груб и страшен, я не люблю встречаться с ним.
— Тебе известно, вернулся ли Калибан на Землю? — продолжал гнуть свое девяностодевятилетний, сожалея, что Даэмана нет рядом.
— Не хуже, чем вам. — Существо подмигнуло. — Он возмечтал обратить всю планету в свое болото, полное вонючей жижи, а небосвод — в пещеру ледяную.
«А небосвод — в пещеру ледяную…» — повторил про себя мужчина. Вслух же сказал:
— Получается, этот Сетебос и Калибан — сообщники?
— Ну да.
— А мы тебе зачем понадобились? — заговорила вдруг Ханна, наконец обратив прекрасный, по-прежнему затуманенный грустью взгляд на воплощенного духа.
И тут Ариэль запел (или запела):
Ем и пью с того стола, Где нектар сосет пчела, И постель моя мягка В желтом венчике цветка. На нетопыря вскочу, Вслед за летом улечу. Весело, весело я заживу, Навек вернувшись в цветы и листву. [56]56
«Буря», Шекспир. Перев. О. Сороки.
— Да эта тварь помешана, — разозлился Петир и, резко поднявшись, подошел к изогнутой прозрачной стене, выходящей на мост.
Три войникса тут же прянули к нему, однако наткнулись на невидимое защитное поле и скатились вниз. Правда, один из них вонзил пальцы-клинки в бетон, что ненамного замедлило падение. Остальные уже исчезли далеко под облаками.
Аватара негромко засмеялась, потом заплакала.
— Наш общий дом, Земля, находится в осаде. Война явила свой жестокий лик. Сейви погибла. Одиссей умирает. Сетебос, не дрогнув, уничтожит все, что составляет мою суть и мой исток, все, что мне предначертано защищать. «Старомодные» люди передо мной — не то враги, не то союзники. Я выбираю второе. А вашего мнения никто не спрашивает.