Троя
Шрифт:
Просперо выглядел гораздо более материальным, нежели супруг Ады запомнил его с той, последней встречи на орбитальной скале небесного экваториального кольца восемь месяцев назад. Морщинистая кожа старого мага уже не просвечивала, как у его голограммы. Синий халат из шелка и тонкой шерсти, расшитый золотыми планетами, седыми кометами, пылающими алым звездами, внушительными складками ложился на турецкий ковер и волочился следом. Длинные белые с серебристым отливом волосы ниспадали за острые уши. На лбу и ладонях проступали
— Отправь меня домой, — потребовал супруг Ады, угрожающе надвигаясь на старика. — Сейчас же!
— Имей терпение, человек по имени Харман, друг Никого. — Маг тонко улыбнулся, показав желтоватые зубы.
— Плевать я хотел на терпение! — рявкнул мужчина.
Лишь теперь он почувствовал всю глубину собственной ярости. Как они смели похитить его, разлучить с общиной, с любимой женщиной и нерожденным ребенком! Ариэль наверняка проделал (или проделала) это по воле вот этого шаркающего старичка в синем халате. Супруг оставленной Ады надвинулся на Просперо, ухватил его за развевающийся рукав и…
Пролетев спиной вперед восемь футов, очутился на полированном полу, отчаянно моргая, чтобы избавиться от ярко-рыжих пятен на сетчатке.
— Терпеть не могу, когда ко мне прикасаются, — вполголоса произнес маг. — Не вынуждай старика применять вот эту палку. — И он легонько приподнял тяжелый посох.
Харман встал на одно колено.
— Отправь меня обратно. Прошу тебя. Я не могу бросить Аду в такое время.
— Но ты уже избрал сей путь, разве нет? Никто ведь не заставлял тебя отвозить Никого в соньере на Мачу-Пикчу. Впрочем, никто и не мешал…
— Чего ты хочешь, Просперо?
Мужчина поднялся на ноги, еще немного похлопал ресницами, безуспешно пытаясь сморгнуть красно-оранжевые круги, и сел на ближайший деревянный стул.
— Как ты пережил разрушение астероида? Я полагал, твоя голограмма заодно с Калибаном никак не могла покинуть орбитальный остров.
— Так оно и было, — ответил маг, расхаживая взад и вперед. — Частично. Вы сами вернули меня на Землю.
— Мы… — Харман запнулся. — Соньер, да? Ты как-то ухитрился загрузить голограмму в память машины?
— Верно.
Будущий отец покачал головой.
— Мог бы вызвать соньер обратно в любое время.
— Ошибаешься, — проговорил старик. — Машина Сейви работает исключительно для людей, а я… не вполне вписываюсь в данную категорию.
— Как же тогда улизнул Калибан? — Харман задумчиво наморщил лоб. — Я точно уверен, что этой твари с нами не было.
Старец пожал плечами.
— Похождения Калибана — его личное дело. Негодяй мне больше не служит.
— Он снова пошел в услужение к Сетебосу.
— Знаю.
— Да, но Калибан как-то выжил и возвратился на Землю после стольких веков.
— Знаю.
Муж Ады провел по лицу рукой. Его терзали усталость и жажда.
— В
Харман резко выпрямился.
— Ты разве читаешь мои мысли?
— Нет, выражение глаз. Что может быть наивнее человеческого лица? Иди выпей. А я присяду здесь, у окна, и подожду, когда ты вернешься освеженным и готовым к беседе.
Ноги и руки почти не слушались. Мужчина дошагал до вместительного деревянного холодильника, потянул за бронзовую ручку и на минуту застыл, глядя на ледяные бутылки и завернутые во что-то прозрачное продукты. Затем надолго припал к воде.
Просперо восседал за столом на фоне солнечного окна. Харман прошел на середину красно-коричневого ковра.
— Зачем Ариэль меня сюда притащил?
— Если быть абсолютно точным, дух биосферы по моей воле перенес тебя в джунгли, в область Кхаджурахо, поскольку пользоваться факсом на расстоянии менее двадцати километров от Эйфелевой дороги запрещено.
— Эйфелева дорога? — повторил девяностодевятилетний, продолжая потягивать ледяную воду. — Так ты называешь эту башню?
— Нет-нет, мой любезный Харман. Так я называю всю систему, — правильнее сказать, так ее нарек создатель Хан Хо Теп тысячи лет назад. У этой башни… постой-ка, дай припомнить… четырнадцать тысяч восемьсот сестер-близнецов.
— Куда столько?
— Так уж было угодно Хану, — ответил маг. — И ровно столько потребовалось, чтобы соединить восточное китайское побережье с испанским, там, где в него упирается Атлантическая Брешь. Учитывая не только главные магистрали, но и всяческие ответвления.
Муж Ады совершенно не представлял себе, о чем речь.
— Погоди-ка, Эйфелева дорога — что-то вроде транспортной системы?
— Это твой шанс прокатиться с ветерком для разнообразия, — отозвался старец. — Я бы даже сказал, наш с тобою шанс, ибо малую часть пути мы проделаем вместе.
— Никуда я с тобой не поеду, пока…
Харман осекся, выронил бутылку и вцепился обеими руками в стол.
Двухэтажная вершина сооружения целиком накренилась. Послышался лязг, душераздирающий визг металла о металл, конструкция вздрогнула, покачнулась еще сильнее и сдвинулась с места.
— Башня падает! — заорал пленник.
Зеленая линия горизонта за многочисленными оконными стеклами в кованых рамах дернулась, задрожала и тоже дала заметный крен.
— Ничего подобного, — спокойно возразил Просперо.
Но блок из двух этажей, громыхая и скрежеща, определенно скользил куда-то вправо, как если бы гигантские железные руки толкали его в пустоту.
Харман метнулся было к лестнице — и рухнул на четвереньки. Верхняя часть отделилась от башни, пролетела вниз по крайней мере пятнадцать футов и после сильного толчка поплыла по воздуху на запад.