Троя

Симмонс Дэн

— Нет, — честно признался Харман.

Просперо пожал плечами.

— Тогда поверь на слово. Если желаешь когда-нибудь увидеть Аду невредимой, тебе придется научиться… многому. Возможно, чересчур многому. Но тогда ты по крайней мере сумеешь вступить в сражение. Полагаю, надежды уже не осталось (трудно рассчитывать на победу, когда сам Сетебос берется сожрать память целого мира), зато мы не сдадимся без боя.

— Ну а тебе-то какая разница, что с нами станется? Или с нашими воспоминаниями? — осведомился девяностодевятилетний.

Маг

тонко улыбнулся.

— За кого ты меня принимаешь? По-твоему, я — уцелевшая функция электронной почты, иконка древнего Интернета, только в халате и с палкой?

— Не знаю, мне по барабану, — отозвался Харман. — Голограмма ты и больше никто.

Старец шагнул вперед и влепил мужчине крепкую пощечину.

Тот ахнул, отшатнулся, прижав ладонь к пылающей щеке, и снова непроизвольно сжал кулаки.

Просперо с ухмылкой вытянул перед собою посох.

— Даже не думай об этом, Харман из Ардиса, если не хочешь очнуться на жестком полу десять минут спустя с такой головной болью, какая тебе и не снилась.

— Я хочу домой, к Аде, — медленно проговорил пленник.

— Скажи, ты уже пытался разыскать ее с помощью своих функций?

Мужчина удивленно моргнул.

— Да.

— И как, получилось? Прежде, в джунглях, или здесь, в вагоне?

— Нет.

— И не получится, пока ты не изучишь все прочие врожденные функции, — промолвил старик, возвращаясь к излюбленному креслу и осторожно опускаясь на мягкое сиденье.

— Прочие врожденные… — Харман запнулся. — В каком смысле?

— Сколько функций ты уже освоил? — поинтересовался маг.

— Пять штук, — ответил девяностодевятилетний.

Одна из них, поисковая, была известна людям испокон веков, еще трем научила товарищей Сейви; пятую супруг Ады открыл сам.

— Перечисли.

Мужчина возвел глаза к потолку.

— Поисковая функция, включая хронометр… Ближняя, дальняя, общая сеть и «глотание» — чтение посредством руки.

— Хорошо ли ты разобрался в общей сети, Харман из Ардиса?

— Не совсем.

Мужчину испугали слишком большие потоки информации, слишком широкий «диапазон», как выразилась покойная Сейви.

— А ты уверен, что люди старого образца — настоящие «старомодные» люди, ваши недоделанные, неусовершенствованные предки — владели всем этим добром?

— Ну… я не знаю…

По правде сказать, он об этом и не задумывался.

— Нет, не владели, — бесстрастно изрек Просперо. — Вы — плод четырех тысяч лет генно-инженерных забав и нанотехнического монтажа. Как ты обнаружил «глотание»?

— Я просто прикидывал так и этак, тасовал воображаемые квадраты, круги, треугольники, пока не сработало.

— Это ты сказал Аде и остальным, — возразил маг. — Мне-то известно, что это неправда. Как было на самом деле?

— Я увидел код во сне, — признался Харман.

Столь непонятным, драгоценным переживанием

он и впрямь ни с кем не делился.

— Да, грезу навеял сам Ариэль, когда иссякло наше терпение. — На тонких губах старика вновь заиграла усмешка. — Разве тебе не любопытно, сколько функций носит каждый «старомодный» в своей крови, в клетках тела и мозга?

— М-м-м… больше пяти? — предположил собеседник.

— Сотню, — промолвил Просперо. — Ровно сотню.

Мужчина порывисто шагнул к нему.

— Покажи!

Хозяин разрушенного орбитального острова покачал головой:

— Не могу. И не стал бы. Но ты обязательно все узнаешь по пути.

— Мы едем не в ту сторону, — заметил девяностодевятилетний.

— Что?

— Ты говорил, что Эйфелева дорога доставит нас к началу Атлантической Бреши, на европейское побережье, а вагон плывет на восток, прочь от Европы.

— У третьей башни повернем на север. А что, не терпится?

— Конечно.

— Напрасно торопишься, — обронил маг. — Обучение произойдет во время странствия, а не после. О, тебя ожидает преображение из преображений. И будь уверен, тебе бы вряд ли пришелся по вкусу короткий путь: над ущельями древнего Пакистана, через афганскую пустыню, к югу вдоль Средиземного Бассейна и над болотами Сахары.

— Почему? — поднял брови Харман.

Однажды в обществе Даэмана и Сейви он пролетел на восток над Атлантикой и упомянутыми топями Сахары, а потом пересек на вездеходе иссохшее дно Средиземного Бассейна. Места знакомые, чего бояться? К тому же мужчине было интересно посмотреть — до сих пор ли над Храмовой горой Иерусалима восходит к небу синий тахионовый луч, заключавший в себе, по словам Сейви, кодированную информацию обо всех ее современниках, живших четырнадцать веков назад.

— Калибано вырвались на свободу, — сообщил Просперо.

— Как, они покинули Бассейн?

— Говорю тебе, тварей уже ничто не держит. В мире начинается полный беспредел.

— Тогда куда же мы направляемся?

— Спокойствие, Харман из Ардиса, только спокойствие. Завтра пересечем горный хребет — пожалуй, эта часть путешествия покажется тебе особенно занимательной. Потом направимся в Азию, где ты, возможно, узришь творения великих покойников, и уж тогда — на запад, только на запад. А Брешь подождет.

— Слишком долго, — посетовал мужчина, расхаживая по комнате. — Слишком долго. Функции не работают, я даже не представляю, как там Ада. Мне нужно назад. Мне нужно вернуться домой.

— Ах вот оно что, тебя интересует: как дела у супруги? — без улыбки спросил маг и указал на красную полосу ткани, расстеленную на красной кушетке. — Возьми посмотри. Но лишь один раз.

Харман нахмурился, повертел повязку в руках.

— Туринская пелена? — Он с удивлением уставился на красную (а не рыжевато-коричневую, как обычно) ткань и странную вышивку из микросхем.