Троя
Шрифт:
Несколько мгновений капитан подлодки сосредоточенно размышлял и наконец произнес:
— На борту были живые люди.
— Или «посты», — уточнил главный первичный интегратор. — Слабое разрешение не позволяет сказать наверняка.
— Лейкоциты пропускают только те аппараты, в которых есть либо человек, либо «пост», — медленно проговорил Манмут. — И вы это знали восемь с лишним месяцев. Так вот ради чего меня заставили похитить Одиссея.
— Ну да, — не стал возражать Сума Четвертый. — Ахейца собирались отправить на Землю, его ДНК должна была сыграть роль отмычки…
— А теперь женский голос требует срочно выдать Одиссея на орбитальный остров, — закончил за него иониец
— Именно, — подтвердил Астиг-Че. — И мы не имеем представления, позволят ли нашей космошлюпке и вашей подлодке проникнуть в атмосферу без людей-пассажиров.
— Можно не отвечать на приглашение, — предложил маленький европеец. — Взять Лаэртида с собой, потом отослать на кольцо вместе со шлюпкой… — Он помолчал. — Нет, не получится. Можно поспорить, астероидный город откроет пальбу по «Королеве Мэб», если мы не выполним требования.
— Весьма вероятно, — согласился главный первичный интегратор. — Итак, приказ доставить ахейца в астероидный город и снимки кровавой бойни, устроенной двуногими нелюдями, — вот новые препятствия, с которыми мы столкнулись уже после того, как задумали небольшой круиз до Земли и обратно.
— Жаль, Хокенберри нас бросил, — посетовал Манмут. — Его ДНК, пусть даже восстановленная олимпийцами или еще кем-нибудь, все же могла бы спасти нас от орбитальных лейкоцитов.
— Чтобы принять решение, у нас осталось чуть меньше одиннадцати часов, — промолвил Астиг-Че. — Потом корабль поравняется с орбитальным городом полярного кольца, и будет поздно сбрасывать шлюпку с подводной лодкой. Предлагаю вновь собраться через два часа и сделать окончательный выбор.
Заходя в грузовой подъемник вслед за товарищем, гигантский краб хлопнул европейца тяжелой дланью по плечу.
— Что ж, поздравляю, Стэнли, — передал Орфу. — Ты втянул меня в очередную передрягу! [70]
46
Харман пережил битву при Ардис-холле в реальном времени.
Увиденная чужими глазами, услышанная чужими ушами туринская драма хотя и внушала сильные чувства, но всегда казалась чем-то далеким, не имеющим отношения к жизни. И вот развлечение обернулось адскими муками. Вместо нелепой и явно вымышленной Троянской осады будущий отец наблюдал сражение настоящее (он чувствовал, он точно знал это), причем события не то разворачивались прямо во время просмотра, не то подавались в очень свежей записи.
70
Знаменитая фраза известных американских комиков: Лорела Стэна (настоящее имя — Артур Стэнли Джефферсон, 1890–1965) и Харди Оливера (1892–1957). Расцвет творчества этой пары падает на конец 20-х гг. На экране они великолепно дополняли друг друга. Легкомысленный глуповатый худышка Лорел ни одно дело не был способен довести до конца. Раздражительный толстяк Харди, вынужденный расплачиваться за проделки друга, — воплощение оскорбленного достоинства.
Более шести часов провел мужчина под пеленой, утратив связь с окружающей действительностью. Он видел все, начиная от нападения войниксов около полуночи — и почти до восхода солнца, когда в Ардисе бушевало пламя и маленький соньер улетал на север, унося его возлюбленную — израненную, истекающую кровью, потерявшую сознание Аду, которую погрузили на борт, словно мешок с нутряным салом.
Харман с изумлением разглядел в капитанской нише Петира (где же Ханна и Одиссей?) и не удержался
Зритель громко стонал под кроваво-красной повязкой.
Спустя шесть часов изображение остановилось. Мужчина поднялся и отшвырнул пелену прочь.
Маг снова исчез. Харман прошел в небольшую уборную, воспользовался причудливым унитазом, дернул за бронзовую цепь, повернул фарфоровую ручку крана, плеснул воды себе в лицо и принялся жадно пить из пригоршни. Потом еще раз обыскал двухэтажный вагон.
— Просперо! ПРОСПЕРО!!!
Рев отдавался эхом во всех металлических углах.
Избранник Ады распахнул рывком двери балкона, запрыгнул на лестницу (чихать он хотел на бездну под ногами) и быстро полез на крышу летящего сооружения.
Студеный воздух обжигал щеки. Пассажир «протуринил» целую ночь напролет, и теперь по правую руку от него вставало холодное золотое светило. Уходящие на север толстые тросы тянулись все выше. Харман застыл у края, глядя прямо перед собой и сознавая, что не только вагон, но и сами башни карабкались кверху, должно быть, в течение многих часов. Равнинные джунгли растаяли в ночи, а Эйфелева дорога поднялась на предгорья и уже оттуда двинулась по настоящим хребтам.
— Просперо!!!
Скалы, темневшие в сотнях футов под ногами, отозвались раскатистым эхом.
Мужчина стоял на крыше, пока солнце не оторвалось от горизонта на две ладони, но и тогда не сделалось теплее. Харман понял, что замерзает. Канатный путь завел его в края из камня, льда и небес; все, что могло расти и зеленеть, осталось позади. Пассажир заглянул за край и увидел огромную ледяную реку: глетчер — так именовалось это явление в книге, которую он однажды «проглотил». Точно белая змея вилась между скал и заснеженных пиков, отражая слепящее солнце, морщась черными бороздами, увлекая за собой обломки утесов. Кое-где поток разрезали остроконечные каменные клинья.
С канатов над головой облетала, раскалываясь, крепкая наледь. Даже колеса маховиков гудели как-то холодно, по-особенному. На крыше качающегося вагона и на сбегающих книзу ступенях блестела прозрачная корка. Мужчина подполз к лестнице на больных руках, осторожно спустился, дрожа всем телом, раскачался, спрыгнул на заиндевелый балкон и шатко вошел в натопленную комнату.
Старец в синем халате стоял у камина, где жарко пылали дрова, и грел руки.
Несколько минут Харман стоял у стеклянных дверей, увитых кружевными морозными узорами. Его трясло от гнева и от озноба. Броситься на похитителя? Да, но как не хотелось очнуться на полу через десять минут, когда на счету каждое мгновение.
— Владыка Просперо, — усилием воли пленник заставил себя говорить учтиво и убедительно, — я согласен сделать все, что вы пожелаете. Я расшибусь в лепешку, но стану тем, кем вы скажете. Клянусь вам жизнью нерожденного сына или дочери. Только, пожалуйста, верните меня в Ардис. Моя жена ранена, возможно, умирает, и я ей нужен.
— Нет, — отрезал маг.
Харман устремился вперед. Сейчас он выбьет чертовы мозги из лысой башки старикана его же собственной палкой. Сейчас он…