Троя
Шрифт:
— А с едой и питьем у нас как?..
— Воду собираем брезентом после дождя, — оживился Греоджи, явно обрадованный переменой темы. — Иногда охотимся на соньере. В основном попадаются кролики, но вчера завалили лося. До сих пор выковыриваем дротики.
— Почему войниксы нас еще не поубивали?
В голосе Ады сквозило слабое любопытство.
— Вот-вот, — буркнул Даэман. — Хороший вопрос.
У него имелись кое-какие догадки, но делиться ими было рановато.
— Если что-то их и держит, — сказал пилот, — то явно не страх. В лесу этих тварей шныряет около двух-трех тысяч, а дротиков у нас хватит на несколько
— Вы пробовали пробиться к факс-узлу? — полувопросительно проговорила молодая женщина.
— Там тоже была засада. — Греоджи махнул рукой и посмотрел в синее небо.
Впервые за долгое время выдался ясный день. Колонисты спешили просушить под солнцем сырую одежду и одеяла, расстилая их, точно сигнальные полотнища, на плоском акре вершины Тощей Скалы. Стояла жуткая зима, какой уже никто не мог припомнить, и все дрожали в жиденьких лучах рассвета.
— Мы проверяли, — сообщил Даэман. — В соньере умещается ровно двенадцать человек (и это вдвое больше положенного). Стоит посадить еще, машина отказывается лететь. Она и с дюжиной туда-сюда вихляет.
— Сколько нас тут, говорите? — переспросила Ада. — Всего полсотни?
— Пятьдесят три человека, — уточнил Греоджи. — Девять из них, включая тебя до сегодняшнего утра, были не в состоянии лететь из-за ран или болезней.
— Теперь восемь, — серьезно промолвила будущая мать. — Получается пять рейсов. Если, конечно, войниксы не нападут, как только мы начнем эвакуацию. И если нам будет куда бежать.
— Да уж, — согласился пилот. — Если будет куда.
Когда хозяйка Ардис-холла заснула — именно заснула, как уверял товарищей Том, а не впала в полубессознательное состояние, — Даэман взял свой рюкзак и, опасливо держа его на расстоянии, подошел к самому краю вершины. Внизу сновали враги, мужчина видел сквозь кроны деревьев их серебристые безголовые тела и кожаные горбы. Время от времени чудовища группами пересекали широкий луг, посреди которого возвышалась Тощая Скала, при этом вид у них был довольно целеустремленный. Почему-то никто из тварей даже не смотрел наверх.
К Даэману подошли Греоджи, Боман и темноволосая Эдида.
— Прыгать надумал? — окликнул товарища Боман.
— Нет, — отозвался мужчина. — Я тут прикидывал, сколько у нас осталось веревки. Можно ли опустить меня к войниксам, но так, чтобы они не достали?
— Около сотни футов найдется, — ответил Греоджи. — Повиснешь футах в семидесяти — восьмидесяти от серых уродов, хотя им это вряд ли помешает сцапать добычу. А с какой радости вдруг тебя туда потянуло?
Присев на корточки и положив рюкзак на скалу, кузен Ады извлек наружу яйцо Сетебоса. Товарищи присели рядом и недоуменно уставились на диковину.
Не дожидаясь вопросов, Даэман сам рассказал, откуда она взялась.
— Зачем? — только и сказала Эдида.
Мужчина вынужден был пожать плечами.
— Пришло как-то в голову… Показалось удачной идеей, вот и все.
— Сколько раз я расплачивалась за такие «просветления», — произнесла невысокая темноволосая колонистка.
Даэман подумал, что ей, наверное, уже исполнилось четыре полных Двадцатки. Хотя посещения лазарета лишали «старомодных» людей внешних признаков возраста, старшие всегда казались
Бывший любитель бабочек поместил серебристое, слегка пульсирующее яйцо в небольшую расщелину — так, чтобы не укатилось, — и предложил:
— Потрогайте.
Боман решился первым. Он без боязни накрыл скорлупу ладонью, ожидая ощутить хоть немного тепла, — и тут же отдернул руку, точно ужаленный.
— Эй, что за черт!
— Да уж, — подтвердил Даэман. — Я испытал то же самое. Эта штуковина как будто высасывает из тебя силы, прямо из сердца. Или из души.
Пилот соньера и Эдида по очереди коснулись яйца, после чего вскочили и отодвинулись подальше.
— Разбей эту дрянь, — потребовала женщина.
— А вдруг Сетебос явится за своим добром? — нахмурился Греоджи. — Знаете, матери часто находят украденных детенышей. И при этом очень сердятся. Тем паче когда мамаша — огромный мозг на руках и с желтыми глазами…
— Я думал об этом. — Сын Марины умолк.
— Ну и? — сказала Эдида. За несколько месяцев их знакомства она проявила себя весьма здравомыслящей и сведущей особой, вот почему Даэман избрал ее участвовать в операции «предупредим-три-сотни-факс-узлов». — Хочешь, я сама его разобью? — спросила женщина, натягивая кожаные перчатки. — Давай посмотрим, как далеко мне удастся запустить эту мерзость. Может, даже по войниксу попаду?
Кузен Ады закусил губу.
— Проклятие, мы ведь не хотим, чтобы оно вылуплялось на Тощей Скале, — чертыхнулся Боман, наводя самострел на молочную скорлупу. — Зная, на что способна его мама-папа, я не удивлюсь, если даже мелкий детеныш всех нас прикончит.
— Погодите, — вмешался Даэман. — Вылупляться ему еще не время. Может, холод и не убил его, но замедлил созревание… Или как это называется у чудовищ… Сначала я бы хотел провести один опыт.
Они полетели на соньере, отключив защитное поле. Греоджи управлял, Боман с Эдидой целились из винтовок, стоя на коленях в кормовых нишах.
В тени между деревьями на дальнем конце луга копошились войниксы. Когда до них оставалось менее ста ярдов, машина зависла в ста футах над землей, вне досягаемости серых тварей.
— Ты уверен? — произнес пилот. — Все-таки они куда быстрее нас.
Испугавшись, что голос предательски дрогнет, сын Марины просто кивнул.
Диск устремился вниз, Даэман выпрыгнул, и соньер тут же отвесно вознесся над ним, словно клетка подъемника.
За спиной мужчины висела заряженная винтовка, но вместо нее он достал рюкзак и вынул яйцо Сетебоса, стараясь не касаться голыми руками скорлупы, которая даже под ярким солнцем тускло мерцала, будто радиоактивное молоко.
Даэман пошел навстречу врагам, протягивая к ним руки, словно предлагал подарок.
Войниксы медленно поворачивались, явно держа его в фокусе инфракрасных датчиков, запрятанных в металлические грудные клетки. Все новые чудовища появлялись из леса и замирали по краю луга.
Сын Марины покосился вверх, на соньер, парящий в шестидесяти футах над головой: Эдида и Боман застыли в нишах с арбалетами на изготовку. Впрочем, если твари, способные мчаться со скоростью более шестидесяти миль в час, бросятся на добычу, диск не успеет ни опуститься за ним, ни снова взлететь; а стоит войниксам ринуться скопом, тут уж никакие тучи дротиков не спасут.