Троя
Шрифт:
— Что же они оставили другой саркофаг? — спросил Харман, настроенный не верить ни единому слову мага.
Просперо указал на спящую дряхлой морщинистой рукой.
— А ты бы выбросил такое тело?
— Тогда почему не разграбили храм? — проговорил мужчина.
— Наверху использованы отличные средства предосторожности. Чуть позже я буду рад показать.
— А эти непрошеные гости, почему они не разбудили вашу… кто бы она ни была?
— Пытались, — ответил старец. — Но так и не сумели открыть саркофаг…
— Тебя
— Ахман Фердинанд Марк Алонцо Хан при мне разрабатывал сей аппарат, — промолвил маг. — Мне известны коды и пароли.
— Ну так и растолкай дамочку сам. Хочу с ней потолковать.
— Я не в силах нарушить сей постчеловеческий сон, — возразил Просперо. — Как и любой из грабителей, сумей они обойти охрану и вскрыть хрустальный гроб. Мойру пробудит лишь одно.
— И что же?
Муж Ады стоял на нижней ступени, готовый уйти в любую секунду.
— Ахман Фердинанд Марк Алонцо Хан или его потомок-мужчина должен вступить с ней в сексуальные отношения, пока она спит.
Харман разинул рот, однако не нашел что сказать, и, превратившись в столб, уставился на фигуру в синих одеждах. Маг либо выжил из ума, либо спятил, третьего не дано.
— Ты происходишь из рода ханов, то есть приходишься Ахману Фердинанду Марку Алонцо Хану Хо Тепу прямым потомком. — Голос Просперо звучал столь бесстрастно, как если бы речь зашла о погоде. — ДНК твоего семени — вот что разбудит Мойру.
51
Манмут и Орфу вышли на внешнюю обшивку «Королевы Мэб», чтобы спокойно побеседовать без помех.
Миновав орбиту земного спутника, огромное судно перестало испускать атомные бомбы размером с баночки из-под «колы» (персонал корабля намеревался известить о своем прибытии, но не желал напрашиваться на огонь с одного из колец) и теперь снижалось в условиях слабой — одна восьмая земной — гравитации, пользуясь лишь вспомогательными ионными двигателями на коротких кронштейнах. Голубоватое сияние «внизу» казалось Манмуту приятнее, чем беспрестанные грохочущие вспышки-взрывы.
Маленькому европейцу приходилось помнить об осторожности: ни в коем случае не отрываться от корпуса, крепко держаться переходных мостиков и лестниц, опоясавших тысячефутовое тело «Королевы»; впрочем, он знал, что, даже если совершит глупость, приятель непременно придет на выручку. В совершенно безвоздушном пространстве Манмут не мог бы выдержать более двенадцати часов, не пополняя запасы кислорода. Зато иониец чувствовал себя в этом внешнем мире предельного холода, ужасной жары, высокого вакуума и яростной радиации точно рыба в воде.
— Ну и что будем делать? — спросил европеец гигантского друга.
— Думаю, нам надо срочно приготовить к спуску шлюпку и «Смуглую леди», — ответил Орфу.
— Нам? — удивился капитан подлодки. — Нам?
По плану, Сума Четвертый должен был пилотировать шлюпку с генералом Бех бин Адее и тридцатью боевыми роквеками во главе с центурион-лидером Мепом Эхуу в пассажирской кабине, в то время как Манмут будет ожидать
— Так как же насчет «нас»? — повторил Манмут.
— Я понял, что сыграю незаменимую роль в этой миссии, — пророкотал иониец. — И потом, у тебя на судне есть такая маленькая уютная ниша: там воздух, силовые кабели, коммуникационные линии, радары, прочие источники данных — чем не курорт?
Маленький моравек покачал головой, спохватился, что перед ним слепец, потом сообразил: друг уловит его движение с помощью инфракрасных сенсоров, и покачал головой еще раз.
— Зачем нам вообще туда стремиться? Попытку приземлиться может подвергнуть опасности свидание с астероидным городом на полярном кольце, откуда идет передача.
— Да хрен с ним, с астероидным городом, откуда идет передача! — прорычал Орфу. — Самое главное сейчас — добраться до Земли, и как можно скорее.
— Почему?
— Почему? — переспросил товарищ. — Как это — почему? Дружище, ведь у тебя есть глаза. Не ты ли описывал мне телескопические снимки?
— Имеешь в виду сожженную деревню?
— Да, я имею в виду сожженную деревню, — громыхнул Орфу. — И тридцать — сорок других человеческих поселений по всему миру, на которые нападают безголовые твари, чья профессия — убивать людей. «Старомодных» людей, Манмут. Тот самый род, что создал наших предшественников.
— С каких пор наша миссия стала спасательной? — произнес европеец.
Земля превратилась в большую яркую сферу голубого цвета, которая росла с каждой минутой. Особенно красиво смотрелись экваториальное и полярное кольца.
— С тех пор, как мы увидели изображения убитых людей, — ответил краб, и Манмут узнал знакомые, на грани инфразвука, нотки в голосе друга: тот либо шутил, либо говорил настолько серьезно, что ему явно было не до веселья.
— Я думал, наша цель — спасти Пять Лун, Пояс и Солнечную систему от полного квантового провала, — заметил европеец.
Орфу низко зарокотал:
— Об этом подумаем завтра. Сегодня еще остается возможность помочь землянам.
— Но как? — возразил собеседник. — Мы не знаем контекста. Даже понятия не имеем, что там происходит. Насколько нам известно, безголовые железяки — это роботы-киллеры, созданные людьми для убийства себе подобных. Не стоит ввязываться в местные войны, которые нас не касаются.
— Ты сам в это веришь, Манмут?
Европеец замялся. Взгляд его упал далеко-далеко, туда, где ионные двигатели на кронштейнах стреляли синеватыми лучами в растущую бело-голубую планету.