Троя
Шрифт:
Еще один рывок в сторону, продуманный кувырок, и ганимедянин запустил систему полной невидимости, выстрелил изо всех раструбов и заполнил воздух над парижским голубым собором электрическими помехами.
Из города, погребенного под слоем льда, вылетела дюжина огненных сфер, взяла ускорение и устремилась на поиски цели. Манмут с необычным для него любопытством следил за сигналами радиолокатора, зная, что Орфу, связанный с локатором напрямую, должен чувствовать приближение плазменных снарядов.
Пламенные шары так и не нашли космошлюпки. Сума Четвертый
— Какого хрена… — заикнулся иониец.
— Тихо! — рявкнул Сума Четвертый.
Судно кувыркнулось, нырнуло, свернуло на юг, распространило вокруг себя облако радарных и электрических помех и снова рвануло в космос. Ни огненных шаров, ни молний не вылетело вдогонку из стремительно удаляющегося города: вот он уже в шестистах километрах, дальше и дальше, и уменьшается на глазах…
— Кажется, наш рукастый и мозговитый приятель вооружен, — заметил Манмут.
— Мы тоже, — вмешался Меп Эхуу по общей связи. — Пора его грохнуть. Давайте-ка подогреем теплое гнездышко. Думаю, десять миллионов градусов по Фаренгейту для начала будет в самый раз.
— Молчать! — прорычал Сума Четвертый из кабины пилота.
На общей линии послышался голос первичного интегратора:
— Друзья, у нас… у вас… непредвиденная проблема.
— А то мы не в курсе! — хмыкнул Орфу, забыв, что все еще подключен к общей связи.
— Нет, — возразил Астиг-Че. — Речь не о многорукой твари, которая вас атакует. Я имею в виду кое-что посерьезнее. И это находится на траектории вашего теперешнего полета. Наши сенсоры не засекли бы опасность, если бы не следовали за космошлюпкой.
— Посерьезнее? — осведомился Манмут.
— Да, намного хуже, — передал первичный интегратор. — И боюсь, проблема даже не одна… а целых семьсот шестьдесят восемь.
78
— МОЖЕТЕ ИЗЛАГАТЬ ВАШУ ПРОСЬБУ, — грохочет Демогоргон.
Гефест незаметно толкает мужеубийцу локтем, напоминая, что скажет все сам, неуклюже кланяется в стеклянном шлеме и костюме из железных шаров и произносит:
— Ваше Демогоргончество, Владыка Крон и прочие уважаемые титаны, бессмертные часы и… все остальное. Мы с моим другом Ахиллом явились сюда не просить о милости, но поделиться со всеми вами очень важной информацией. Информацией, которая наверняка заинтересует вас. Информацией, которая…
— НАЧИНАЙ, КАЛЕКА.
Громко скрипнув зубами, Гефест выдавливает из себя улыбку и повторяет преамбулу.
— ГОВОРИ ЖЕ.
«Интересно, — мелькает в голове Ахиллеса, — кто-нибудь еще собирается выступать сегодня? Или Крон и другие титаны, не говоря уже о гигантских, неописуемых тварях с чудными прозваниями вроде бессмертных часов или возниц, будут слушать Демогоргона, пока он — может, она? оно? — официально предоставит кому-нибудь слово?»
И тут хромоногий удивляет его.
Из громоздкого рюкзака за спиной, который ахеец принял за дыхательный баллон, бог извлекает бронзовое яйцо, усеянное стеклянными линзами. Осторожно
— Ваше Демогоргоноидничество, достопочтенные грозные часы, ваши многоуважаемые высочества титаны и титанессы — Крон, Рея, Кей, Крий, Гиперион, Япет, Гелиос, Селена, Тейя, Эос и прочие представители титанического рода, ваша сторукая Целительность, неистоволикие возницы и все досточтимые господа, собравшиеся здесь, среди мглы и пепла! Не с просьбой о помощи я обращаюсь к вам нынче, не с просьбой свергнуть с трона притворщика Зевса, возжелавшего присвоить себе всю божественность без остатка, низложить его или хотя бы воспротивиться дерзким притязаниям на все миры и вселенные отныне и во веки веков, нет, вместо этого я предлагаю вам собственными глазами увидеть одно реальное событие. Ибо прямо сейчас, пока мы с вами толпимся на этой кучке дерьма среди ручьев раскаленной лавы, Громовержец созвал бессмертных олимпийцев на собрание в Великой Зале. Я поставил там скрытую камеру, она передает репортаж на ретрансляционную станцию в бассейне Эллады, Брано-Дыра бессмертной Никты позволяет принимать его с запозданием чуть менее одной секунды. Взирайте же!
Калека вновь копошится с переключателями, дергает за какой-то рычаг и…
Ничего не происходит.
Покровитель огня закусывает губу, чертыхается в микрофон, ковыряется в бронзовом яйце. Прибор мигает лампочками, гудит, гаснет и опять умолкает.
Ахилл медленно тянется к богоубийственному клинку за поясом.
— Глядите! — восклицает Гефест, многократно усилив свой голос.
На сей раз блестящий прибор проецирует квадрат шириной в сотню ярдов перед очами Демогоргона и сотен других исполинских существ, озаренных огнями лавы и окутанных вулканическим дымом. Экран девственно пуст, если не считать помех и частого «снега».
— Чтоб я сдох! — рычит бессмертный, запамятовав, что каждое его слово отчетливо разносится вокруг.
Он подбегает к устройству и сгибает несколько металлических прутьев наподобие кроличьих ушей.
Внезапно экран заполняет яркое изображение. Это голографическая проекция — весьма глубокая, совершенно трехмерная, в ярких красках, она скорее напоминает громадное окно в настоящую Залу Богов. Картинку сопровождает объемный звук: Ахилл даже слышит, как шуршат по мрамору сотни и сотни олимпийских сандалий. Когда Гермес потихоньку выпускает газы — об этом тут же становится известно собравшимся обитателям Тартара.
Титаны, титанессы, возницы, насекомовидные целители, часы и прочие безымянные чудища, за исключением Демогоргона, громко ахают на разные нечеловеческие голоса, не столько поразившись неучтивости Гермеса, сколько силе и жизненности возникшего изображения. Лента проекции расширяется и замыкается в кольцо, создав необычайно мощную иллюзию присутствия в Зале Собраний среди бессмертных. Мужеубийца хватается за клинок, веря, что Зевс, восседающий на золотом престоле, и тысяча олимпийцев непременно услышат шум, оглядятся и заметят чужаков, сбившихся в кучу среди зловонной мглы Тартара.