Троя
Шрифт:
— Ну что, посмотрим в лицо врагу? — спросил Орфу.
Любитель Шекспира двинулся вперед, как можно аккуратнее карабкаясь по изогнутому корпусу развалины, и все-таки потревоженный ил окутал друзей облаком, будто пыльная буря на суше.
— Твой чувствительный радар что-нибудь видит? — поинтересовался европеец. — Я совершенно слепну от этой муры. Старинные книги о земных водолазах часто рассказывают о подобном эффекте: первый ныряльщик еще способен что-то разглядеть на затонувшем судне, остальным
— Ослеп, говоришь? — произнес гигантский краб. — Добро пожаловать в наш клуб, амиго. Мои радары рассчитаны на то, чтобы работать в ионийском вакууме, заполненном серой, так что немножечко грязи им нипочем. Я прекрасно вижу остов подлодки, выпуклый торпедный отсек, сломанный… этот, как его там… парус. Только скажи, если тебе нужна помощь, и Орфу тебя отведет за ручку.
Ухмыльнувшись, капитан «Смуглой леди» переключил основное зрение на радарные частоты и тепловидение.
Моравеки проплыли через торпедный отсек, пользуясь внутренними поворотными движителями, стараясь не пустить струю в направлении разбросанных боеголовок.
Причем разбросанных как попало. Сорок восемь из сорока восьми пусковых шахт были открыты нараспашку.
— Судя по виду, крышки увесистые, — передал Манмут по личному лучу.
Впрочем, как и все, что друзья говорили и слышали, эти слова также передавались на «Королеву Мэб» посредством радиобуя, запущенного со «Смуглой леди».
Гигантский краб ухватил одну из крышек диаметром с собственное тело и поддакнул:
— Семь тонн.
Даже после того как ИскИн субмарины получил приказ открыть все сорок восемь люков пусковых шахт, каждый снаряд по-прежнему был прикрыт водонепроницаемым куполом из синего стекловолокна. Маленький моравек с первого взгляда представил, как эти оболочки лопаются, как огромные газовые заряды выталкивают боеголовки на поверхность, как при соприкосновении с воздухом запускаются энергетические установки…
Однако снаряды не вырвались из пусковых шахт, не всплыли в пузырях азота, и энергетические установки не воспламенились. Стекловолоконные купола давно обветшали, уцелели только хрупкие синие останки.
— Ну и бедлам, — высказался Орфу.
Манмут кивнул. Что бы ни ударило «Меч Аллаха» в корму сразу же за машинным отделением, отрезав главные турбины, когда бушующая соленая вода затопила все помещения бумера, она прошлась ударной взрывной волной и по ракетным отсекам, небрежно расшвыряв снаряды, точно охапку соломы. Некоторые торпеды еще указывали куда-то вверх, зато прочие зарылись боеголовками в ил, оставив снаружи проржавевшие энергетические установки с твердым топливом.
— Можешь забыть о шести тысячах девятистах двенадцати часах работы, — передал по личному лучу Орфу. — За это время мы только доберемся до черных дырок. При том, что любой неосторожный поворот или повреждение газовым резаком наверняка вызовет детонацию другой боеголовки.
— Ага, — отозвался маленький моравек,
— У кого-нибудь есть предложения? — вмешался первичный интегратор.
Манмут едва не подпрыгнул от неожиданности. Увлекшись изучением затонувшей посудины, он совершенно забыл о прямой и постоянной связи с «Королевой Мэб».
— Есть, — произнес иониец, переключившись на общую линию. — Вот что нам нужно сделать…
И он в двух словах как можно доступнее изложил свою точку зрения. Вместо того чтобы обезвреживать боеголовки по отдельности согласно длинному протоколу, присланному первичными интеграторами, Орфу предлагал действовать быстрее и без особых заморочек. Манмуту надлежало установить свою подлодку над бумером, словно курицу-наседку над гнездом, максимально удлинив ее ножки и включив на полную мощность все фюзеляжные прожекторы, чтобы работать при самом ярком свете. После этого моравеки газовыми резаками отрежут каждую боеголовку от снаряда, затем при помощи простой цепочно-блоковой системы поднимут носовые конусы прямо в грузовой трюм «Смуглой леди» и разместят их между перегородками, словно яйца в картонной коробке.
— Не грубовато ли? — спросил Чо Ли с мостика «Королевы Мэб». — Черные дыры могут достичь критического состояния.
— Ага, — громыхнул гигантский краб, — могут. Но если год, а то и больше, над ними маяться, одна из них наверняка активируется. Так что сделаем по-моему.
Манмут коснулся манипулятора друга и кивнул в знак согласия, уверенный, что радар ионийца уловит его движение.
Тут на общей связи послышался суровый голос Сумы Четвертого:
— И как вы собираетесь поступить с сорока восемью боеголовками и семьюстами шестьюдесятью восемью черными дырами, когда погрузите их на борт подлодки?
— Вы нас отсюда заберете, — промолвил маленький европеец. — Шлюпка поднимет начиненную смертью «Леди» в открытый космос, и мы отсылаем дырки на все четыре стороны.
— Конфигурация шлюпки не позволит ей взлететь выше колец! — рявкнул Сума Четвертый. — Да и как увернуться по дороге от роботов-лейкоцитов?
— Это уж ваша забота, — громыхнул Орфу. — Мы сейчас же принимаемся за работу. За десять или двенадцать часов нарубим эти боеголовки и погрузим их на подлодку. Потом поднимаемся на поверхность, а вы к тому времени что-нибудь сообразите. Нам известно, что в вашем распоряжении есть и другие судна — невидимые, где-то там, за кольцами. Вот и подготовьте одно из них, чтобы встретило «Смуглую леди» у планетарной орбиты и забрало у нас эту гадость. Не для того же мы отмахали такой путь до Земли, чтобы взять и уничтожить ее?
— Погодите, у нас тут неожиданный гость, — вмешался Астиг-Че. — Только что какое-то маленькое судно — похоже, соньер, — приземлилось на орбитальном острове Сикораксы.
80
Отлет Никого происходил без всяких церемоний. Только что бородач болтал из низко зависшего соньера со стоящими на земле Даэманом, Ханной и Томом, а в следующий миг диск чуть ли не вертикально взвился, силовым полем крепко вжав пилота в нишу, устремился в небо, словно пущенный дротик, и спустя мгновения растворился в низких серых облаках.