Тру

Донер Лорен

— Поланитис причинял тебе боль?

— Я заключила с ним сделку. — Новая порция слёз полилась из её глаз. — Он изменил твои назначения. Не было больше никаких побоев.

У Тру сперло дыхание, а слова Шивер вызвали воспоминания.

— Он приказал тебя убить, — прошептала Джини. — Новый наркотик был разработан, чтобы натравить Новых Видов на Новых Видов. Я сказала агенту Брайсу, чтобы он предупредил об этом ОНВ. — Она впилась ногтями в его кожу. — Я заключила сделку, и тебя вернули обратно, в камеру. — Она кивнула, и, шмыгнув

носом, перестала плакать, снова лаская его ладонь, поглаживая грубую поверхность большого пальца. — 710, я не виню тебя в том, что ты был рычагом воздействия. Это был мой выбор. Я не сожалею о том аде, что пережила, ведь это сохранило тебе жизнь. Это не было твоей ошибкой. Мы оба оказались в ловушке.

Рычаги. Это слово забрало его от тех охранников назад, в его камеру, это слово витало над ним, когда Поланитис пришел в его камеру, и угрожал изнасиловать женщину, если он не подчинится требованиям. Он использовал это слово тогда, когда говорил, чем был он, Тру.

— Рычаги, — прошептал он, надеясь, что она скажет больше.

Джини кивнула и резко упала на бок, но не выпустила его руку, даже когда скрутилась клубочком. Ее глаза закрылись, когда она зевнула.

— Джини? — прорычал он её имя. — Рычаги? Расскажи мне об этом. Это важно.

Она потянула его руку ближе к груди, прижимая к мягкой коже, покрытой лишь тонким материалом. Его суставы ощущали теплоту её холмиков.

— Я не собиралась позволить тебе умереть. И позволила делать с собой что угодно, пока это хранит тебя от смерти.

— Что они с тобой делали?

Джини еще сильнее скрутилась в клубочек.

— Скажи мне, — потребовал он, тон его сбился на рычание.

Джини дернулась, распахивая глаза. Она, видимо, была поражена его тоном. Её рассеянный взгляд замер на его лице.

— Что Поланитис с тобой делал, взамен на мою жизнь?

Боль, отразившаяся в её тонких чертах, резанула его.

— Что угодно. Я сказала об этом агенту Брайсу, надеясь, что эта информация ускорит получение помощи. — С её губ сорвался горестный звук. — Поланитис заставил меня страдать, 710. Иногда, я хотела умереть, но знала, что не должна сдаваться, пока вас не освободят. — Она задохнулась, почти рыдая. — Ты придавал мне храбрости, чтобы отправиться в новое местоположение, куда указал агент Брайс. Я должна была спасти остальных.

— Он взбирался на тебя против твоей воли? — Его свободная рука сжалась в кулак в растущей ярости.

Она закрыла глаза, и уткнулась лицом в постель.

— Джини! Смотри не меня.

Она посмотрела, и он пожалел, что она это сделала. Её взгляд был полон муки. В него закралось подозрение, которое напомнило, на что был способен этот монстр, как он угрожал лично Тру на счет участи женщин Видов, и мог так же поступить и с Джини. Этот самец надругался над ней, или поручил изнасилование человеческой женщины своим охранникам?

— Джини! — зарычал он. — Тебя принуждали к спариванию?

— Так много

боли. — Она не смотрела на него.

Он мягко потянулся к её лицу и, обхватив ладонью подбородок, повернул к себе. Небольшое покраснение на её коже, продемонстрировало грубость Джордана во время допроса и возмутило Тру. Ему пришлось себя сдерживать во время её допроса, и терпеть тактику запугивания, примененную к ней членами целевой группы зная, что ей не причинят вреда. Теперь он сожалел, что сдержался: их действия оставили на неё отметины.

Джини не боролась с его захватом, когда он наклонился, пристально в нее всматриваясь.

— Что Поланитис с тобой делал?

— Опыты, — прошептала она. — Уколы. Я кричала. Моя кожа будто плавилась в огне и… так много боли. — Её голос сломался, и она вывернулась из его захвата.

Он позволил ей это, ошеломленный информацией. Лишь один препарат имел такие эффекты. Он сжал колени вместе, чтобы не упасть. Его разум пытался понять причины, по которым этот препарат дали именно ей, и все они были ужасными. Но она бы умерла от первого же укола. Это невозможно. Более приемлемым казалось описание действия этого препарата на мужчину Видов, которое она наблюдала непосредственно.

Неужели её пихнули в клетку к сошедшему с ума мужчине на наркотиках, который занялся с ней сексом? Он, Тру, отказался взбираться на неё, но другие согласились? Это было безумно, если целью возбужденного Нового Вида была человеческая женщина. Картинки того, что ей пришлось бы пережить, сделали его больным. Как она вообще выжила после этого?

— Ты согласилась помочь им в экспериментах с препаратом для размножения в тот день, когда меня вели к тому зданию, из которого не вернулся ни один из моего вида? Не так ли?

— Да.

Он закрыл глаза, кипя от ярости. События того дня не имели никакого смысла, пока Джини его не просветила. Она всегда была добра, но позволить себе вредить, чтобы спасти ему жизнь? Он распахнул глаза, но её собственные были закрыты.

— Джини? Расскажи мне больше о том дне.

Она не ответила.

— Джини?

— Она в отключке, — сообщила Миднайт из-за его плеча. — Я действительно превысила дозировку. Она не проснется еще несколько часов.

Он повернул голову, удивленно отметив, что Миднайт стоит прямо у него за спиной.

– Ты был слишком занят ею, а препарат лежал на тележке, стоящей за дверью. Я услышала большую часть того, что она тебе сказала. — Миднайт пристроила груду одежды в одной руке, а другой сжала его плечо, чтобы утешить. — Под такой дозой она не смогла бы соврать. Я полагаю, что тайна раскрыта. Теперь ты знаешь, почему тебя в тот день вернули обратно, в камеру, а затем — перевели с одних тестов, на другие. Она заключила сделку с тем человеком, чтобы спасти твою жизнь. — Женщина пристально посмотрела на Тру. — Я помню, после того как тебя спасли, ты говорил, что этот перевод тебя обеспокоил.