Тру

Донер Лорен

Она обдумывала возможные негативные последствия, если её роль будет раскрыта общественности. Некоторые люди ненавидели Новых Видов, организовывали группы протеста по поводу того, что Видам дали такие же человеческие права, а некоторые церкви объявили их скверной, выродками. Она была готова выдержать их натиск, и, если дело дойдёт до такого, их фанатичное осуждение, но ей не приходило в голову, что близким людям тоже придётся платить за это. Тру не должен был защищать её, но защищал. Её семью, наверное, ждёт то же самое, из-за неё они станут мишенью.

— О

чём ты думаешь? — Тру коснулся её плеча, отвлекая от мыслей. — Выглядишь такой грустной.

Она подняла взгляд, а потом просто шагнула к нему и обняла.

— Это не важно.

Он обнял её в ответ, прижимая сильнее.

— Важно.

Джини вывернулась из его объятий, пока двери лифта открывались.

— Просто сегодня был долгий день. Я в порядке.

— Мне не нравится этот взгляд, и ты расскажешь мне, что стало его причиной. Мы поговорим попозже, дома. — Он внимательно смотрел на неё.

— Хорошо. — Джини надеялась, что он забудет о разговоре. Она и так чувствовала вину за все, что ему приходилось делать, и не хотела грузить его ещё и своими эмоциональными переживаниями.

Он взял её за руку и провёл в большую библиотеку. От пола до потолка стояли книжные полки. У дальней стены был красивый камин из серого камня, а в центре комнаты находился длинный стол с мягкими креслами возле него. Новые Виды встали, когда они вошли, и Джини замерла, вглядываясь в знакомые лица, которые не надеялась больше увидеть. Она сразу же заулыбалась, не смотря на свою неуверенность, что они может быть не так счастливы, видеть её, как она их.

— Вы отлично выглядите, — выпалила она. Её взгляд остановился на одной женщине, и она бессознательно направилась к ней.

— Держись рядом со мной, — потянул её назад Тру.

— Она здесь в безопасности, — грубо ответил мужчина, прежде чем смягчить тон. — Рад увидеться с тобой, Шивер. Нам нужно назвать тебе наши имена. Я теперь Джинкс.

Джини усмехнулась, глядя на высокого, черноволосого представителя кошачьих, которому принадлежал этот голос.

— Всё так же — тридцать три несчастья?

Мужчина рассмеялся.

— Не совсем. Имя я выбрал по другим причинам.

Она опустила взгляд к его руке на спинке кресла.

— Как она?

Мужчина выпустил плюшевую обивку и разжал пальцы, повернув руку так, чтобы Джини могла видеть. Толстый шрам пересекал ладонь после ножевого ранения, которое он получил, когда охранник пытался убить его из-за какой-то ерунды. Джинкс остановил лезвие ладонью, избежав удара в горло.

— Отлично работает. — Он шагнул ближе. — Ты на самом деле устроила ад тому врачу, обвинив его в некомпетентности, если он не может исправить повреждения, так чтобы я смог двигать пальцами.

От нахлынувших эмоций комок встал в горле, лишив её возможности говорить. Она с трудом сглотнула.

— Я слышал, что сотрудники планировали перевести меня ещё куда-то, так как тот врач считал, что потеря подвижности одной руки делает меня непригодным для дальнейшего использования. Что трудно будет повышать эффективность согласованных действий рук и глаз при помощи

препаратов, если не работают обе руки.

Джини этого не знала.

— Куда? В Корнас Рисерч?

— Нет. Это был лагерь смерти для нашего народа. Один из сотрудников сломался на допросе и выдал его местоположение. — Его челюсти сжались, тёмно-синие глаза сузились от гнева. — Его построили, чтобы взорвать. Все четырнадцать Видов погибли, прежде чем до них добрались.

— О Боже, — прошептала она, в ужасе.

— Ты спасла мою жизнь. — Джинкс пристально смотрел на неё. — Теперь мы собираемся сделать всё возможное, чтобы спасти твою, Шивер.

— Привет, Шивер, — подала голос женщина.

Джини взглянула на неё и улыбнулась снова.

— Ты великолепно выглядишь, 754. Волосы отросли. Ты такая красивая. — Она осознала, что обратилась к ней по номеру. — Прости. Я не должна была называть тебя так. Какое имя ты взяла?

— Луна. — Она посмотрела на Тру. — Могу я её обнять? Тебе не нужно вставать в защитную стойку и держать её возле себя. Каждый из нас обязан сказать ей спасибо за доброту, проявленную к нам. Расслабься, Тру. Она среди друзей. Меня она спасла от изнасилования.

От воспоминания о том случае Джини передёрнуло.

— Нам обеим очень повезло, что он был слишком занят угрозами, чтобы услышать, как открылась дверь.

Тру зарычал.

— Что ты сделала?

Джини отметила сердитое выражение его лица и понадеялась что это не из-за её действий. Она не сожалела о том, что сделала, ни в тот день, ни в какой другой. Она всегда пыталась быть на шаг впереди сотрудников, выяснять, как обмануть их или каким образом заставить делать то, что могло помочь Новым Видам.

— Я открыла дверь, проверить как она, и увидела, что он стоит возле кровати, разглагольствуя о том, что сделает, пока расстёгивал ремень. Я взяла утку и треснула его по затылку. Он не видел, как я вошла. Сам отключил камеры, чтобы его не засекла служба охраны, и это значило, что никаких доказательств моего присутствия там не будет. Я устроила так, чтобы всё выглядело, будто он поскользнулся и ударился головой об угол стола.

Луна усмехнулась.

— Она ударила засранца так сильно, что пришлось наложить пятнадцать швов. Её взбесило то, что он собирался сделать. Я узнала новые матерные слова от Шивер. Она также до конца расстегнула его штаны, чтобы персонал сразу понял, чего он хотел. Врачи были в ярости, когда обнаружили его на полу, потому что он мог разрушить их планы на меня. Больше я его никогда не видела.

— Можешь прикоснуться к ней, — решил Тру, отпуская руку Джини.

Луна была на добрых восемь дюймов выше Джини и сжала её в медвежьих объятиях. Тупая боль пронзила раненый бок, и Джини застонала. Луна немедленно ослабила хватку, отдёрнулась прочь и нахмурилась.

— Что такое? Я сделала тебе больно? Я забыла, какие люди хрупкие.

— Нет. Это мой бок. Всё ещё немного побаливает. — Джини коснулась повязки под футболкой. Тру наложил свежую после душа.

Луна вскинула голову в сторону Тру и зарычала.