Трубка снайпера
Шрифт:
Стемнело. Номоконов выбрался из-под валуна, подхватил Санжиева за холодные руки и поволок к своей траншее. Не дотащил — положил в воронку на нейтральной полосе. Надо было быстрее добраться до блиндажа, сообщить о беде, посоветоваться с лейтенантом Репиным. Созревал план поединка с немецким снайпером.
— Не уйдёшь, — успокаивал себя Номоконов.
Видно, меткому своему стрелку приказали немцы расправиться с русскими, взявшими на прицел участок важной дороги.
Сумерки помешали… Сейчас немец зарывается в землю, наверняка он выберет позицию среди груды камней, громоздящихся на обочине. Именно оттуда как на ладони видно
В полночь, усталый, глубоко опечаленный потерей, подходил Номоконов к блиндажу. Не спал лейтенант Репин, издалека услышал осторожные шаги снайпера, окликнул:
— Это вы, Данилыч? Ну, все хорошо? А я что-то беспокоился за вас сегодня.
— Худо дело, лейтенант! — подбежал Номоконов. — Пропал Та-гон, убили! Недалеко лежит, не дотащил… Давай человека, надо думать-решать. Можно прикончить завтра фашиста, отомстить…
— Вот беда, — сказал Репин. — А я ведь уезжаю… Совсем.
— Как? — опешил Номоконов.
— Учиться посылают, — сказал Репин. — Уже все сдал, в полночь будет машина. Приехал новый командир… Осталось проститься с вами.
— Неправда, лейтенант, — растерянно проговорил Номоконов. —А как я теперь? Шутишь, Иван Васильевич?
— Нет, Данилыч…
Тихо и тоскливо было в блиндаже. Никто не спал. Что-то говорили снайперы, копошились на нарах, курили. У столика сидела синеглазая женщина в белом полушубке и тоже курила. Это и был новый командир взвода. Как во сне поздоровался Номоконов, отошёл в уголок, присел на краешек нар. Хотелось броситься на грудь командиру, годившемуся ему в сыновья, прижаться к нему, задержать. А лейтенант стоял возле женщины в белом полушубке и просил разрешения закончить начатое дело.
— Обстановка мне лучше известна. Так что давайте уж я последний раз распоряжусь.
— Не возражаю, — жёстко сказала она.
Не раздеваясь, доложил Номоконов, как погиб Санжиев, стал
рассказывать свой план борьбы с немецким снайпером. И загорелись глаза человека, уже сдавшего дела, засуетился он, заволновался:
— Правильно задумано! Эх, я бы сам сбегал… Обязательно возьмите товарища. Кого? Поплутина? Верно. Собирайтесь, Михаил.
— Есть, товарищ лейтенант!
— Действуйте осторожно, — распоряжался Репин. — Под пристрелянный валун не лезьте, выройте рядом новую ячейку. Сейчас я позвоню артиллеристам.. Под шумок, на рассвете — огонь по дороге, по солдатам, по машинам! И тогда он появится, придёт. Обязательно вызовут!
Лейтенант Репин решил проводить снайперов. Полез Номоконов под нары, нащупал свой вещевой мешок, закинул на плечо и вышел из блиндажа. Возле проволочного заграждения остановились трое, крепко обнялись.
— Берегите её, — сказал Репин. — Уважайте, слушайтесь… Тяжёлая судьба у вашего нового командира, не дай бог такую. На глазах у неё сына убили фашисты. С тех пор бьёт их, разит. Не один захватчик погиб от руки этой женщины. Закалённая сталь — вижу. Школу снайперов закончила… Ничего, привыкнете. Нелегко и мне… Уезжаю, а сердце здесь остаётся.
— Куда, Иван Васильевич?
— Не знаю… — задумался Репин. — Буду беспокоиться о вас, привык…
— Понапрасну
Вынул из мешка Номоконов какой-то предмет и сунул Репину в руки.
16
Тунда-ахэ — кровные братья (бурят.).
— Что такое?
— Поглядишь потом. Это, чтобы не забыл.
— Спасибо, Данилыч, —дрогнул голос Репина. — Ничего, встретимся! На письма отвечайте.
Так и расстались. Повернулся Номоконов, закинул на плечо винтовку и мягко зашагал по изрытой земле. Свежий предутренний ветерок бодрил, прогонял усталость, ласкал лицо, орошённое непрошеными слезинками. Глухо кашлянул суровый с виду человек, утёрся, пошёл быстрее. Впереди на тёмном небосводе вспыхивали, ярко светились ракеты. Слышались пулемётные очереди, издалека доносился гром орудий. Передний край жил своей жизнью… Все сделает зверобой, чтобы ещё дальше отодвинулась эта страшная линия, чтобы свободной от фашистской нечисти стала родная земля. Пока жив, будет посылать верные пули в головы врагов. Выстрел за выстрелом. Молодой командир, коммунист, сердечный человек помог ему стать солдатом.
Теперь он — снайпер! Можно померяться силами с фашистскими убийцами. Держись теперь, гады!
Большие, очень важные события происходят во фронтовой жизни. Понимает это солдат, шагающий на поединок с опасным врагом. Ничто не ускользает от глаз таёжного охотника, привыкшего все замечать. Крупные силы подходят к рубежам Демянского котла. Хорошо обмундированы солдаты, веселы и энергичны; новенькие автоматы у них в руках. С грозным гулом пролетают над линией фронта стремительные «птицы» со звёздами на крыльях, смело вступают в схватки с вражескими самолётами. Недавно солдаты шёпотом передавали друг другу новую радостную весть: крупная танковая часть подошла, артиллерия подтягивается.
Когда придёт на землю мир, сдаст снайпер винтовку и поедет искать своего командира и большого друга. С ним не пропадёшь, любое дело будет под силу. Улыбнулся солдат, представив лейтенанта в эту минуту. Вот он зашёл в блиндаж, взглянул на предмет, оказавшийся в его руках, поднёс к свету. Не один час провёл Номоконов за любимым занятием. Когда приходили в блиндаж посторонние командиры, переставал он точить кусок чёрного дерева, прятал: всё-таки не фронтовое это дело. И лейтенанту Репину не показывал. Великий музыкант, о котором рассказывал командир,
теперь совсем как живой. Пусть посмотрит лейтенант на работу своего снайпера, полюбуется. Наверное, нежный напев скрипки слышится сейчас в блиндаже. О желанном мире на земле рассказывает скрипка, о счастье и верности.
Выписка из газеты Северо-Западного фронта «За Родину»: «Бывший охотник из Забайкалья, тунгус Семён Данилович Номоконов стал на фронте искусным снайпером. Усвоив теорию стрельбы, изучив винтовку с оптическим прицелом, он сделался грозой для фашистских захватчиков. К середине февраля народный мститель истребил 106 немецко-фашистских захватчиков.