Трупоукладчик
Шрифт:
— Я — эклер?!
— Да-с!..
Ну и так далее. Короче говоря, мы разбрелись по углам жизни со злобным урчанием, душевным неудовольствием и претензиями друг к другу. Такое иногда случается между заклятыми друзьями.
А если мы снова подружимся и я буду брошен на передний край невидимого фронта? Так что поднимайся, сукин сын, поднимайся. Ты человек или мешок с отрубями?
Проявляя невероятную силу воли, я таки вытащил свое бренное тело в мерзлое пространство комнаты. Мама родная, Сибирь на семнадцати квадратных метрах. Елки зеленые! Брызги шампанского! Праздник, как говорится,
Облачившись в гидрокостюм горнолыжника, я выбрался на крыльцо, как в открытый космос. Хлюпало везде и всюду: под ногами, над головой и вокруг. Планета, состоящая из снежного желе и грязевой жижи. Я попытался вызвать из сарая пса; куда там: животное оказалось умнее меня, человека. О Создатель! За что такие муки? Дай мне силы! На преодоление себя!.. И с этим бодрым заклинанием я сиганул в болотно-торфяную неизвестность.
Через три недели спортивно-трудовых подвигов нас было трудно узнать. Нас — это меня и дом. И два сарая с забором. Да отхожее место за огородом, отремонтированное гоп-бригадой сверхурочно. Из уважения к хлебосольному заказчику.
Первые дни занятий были для меня самые трудные. Тело, бунтуя, болезненно ныло. Было такое впечатление, что каждая клетка заполнена раскаленным свинцом, а все дыхательные клапаны намертво заклинило.
Работа с деревом тоже поначалу не сложилась. Например, одна из веток, на которой я завис на час, обломилась в последнюю минуту кропотливого труда. Я неудачно екнулся копчиком о твердь, да ещё ветвь, размером с весло… по темечку!..
О, как я взревел! Были бы рядом настоящие тигры, мгновенно сопрели бы в своих шкурах.
И только через неделю-другую боль постепенно исчезла и я почувствовал энергетическую силу в своих утомившихся за зиму клетках. Легкие очистились и функционировали, как кузнечные, буду банален, мехи.
Весна же полностью вступила в свои законные права, и то чудовищное, слякотно-мерзкое первое утро более не повторялось. (Видимо, Боженька испытывал тогда меня, выдержу я водогрязеторфопарафинолечение или нет?)
Деревья покрывались изумрудной живой сеткой, впитывая энергию солнца и неба. Пятикилометровая петля-тропинка была вытоптана мною до состояния бетона. Мою сосну я бы узнал среди любого таежного моря. Словом, пир духа и расцвет плоти. В таких случаях поэты говорят:
Будь отважен! ЗабудьО бренной жизни своей.С просветленной душойИди на горы мечей! [1]Не знаю, ждут ли меня в светлом будущем мечи и другое холодное оружие, но то, что «тигр» должен выйти из любой схватки, не попортив шкуры… О, дайте-дайте мне врага, и я сделаю из него чучело для музея мадам Тюссо.
Итак, я возвращался после очередной утренней прогулки. Легкой трусцой. Планы на жизнь у меня были грандиозные: Емельич добыл мешок рассадочно-посадочного картофеля, чтобы я засадил собственный огородик на случай общественного голода. А почему бы и нет? В смысле, почему бы и не засадить свое маленькое поле полезным
1
Из канонов Шаолиня.
С этой позитивной мыслью я приблизился к дому своему. И остановился, как громом пораженный. Если бы на огородик шмякнулся НЛО или бы на грядки пересадили Эйфелеву морковку с парижанами и парижанками, я бы удивился куда меньше, чем тому, что увидел.
Я увидел возле крыльца бывшую жену. Асю! Как говорится нынче: «тетя Ася приехала! Чтобы её черти забрали вместе с её асбестово-блядской „Ассой!“»
С ней, б/у супругой, разумеется, мы расстались лет сто назад. По обоюдному согласию! Когда я сел к «Хозяину» за превышение своих служебных обязанностей.
Тогда у власти были слюнявые, чмокающие, кудрявые, преющие от страха «демократы», пытающихся доказать мировому сообществу, что со злом можно бороться добрым словом. А никак не радикальными методами. Согласен: возможно, я переусердствовал и забил в землю лишних десяток тварей, на руках которых, кстати, была кровь безвинных детей и женщин, но это ведь не повод отправлять исполнителя на лесоповал. Отправили, суки, и теперь при слове «демократия» моя рука тянется… понятно куда она тянется.
После чего я утерял веру, как во власть придержащую, которая готова предать в любую минуту, так и в женщин, которые… Но не будем бередить старые раны — будем жить настоящим.
Итак, моя бывшая жена Ася, а ныне супруга американского бизнесмена стоит в центре Росии и кормит импортной дрянью моего любимого пса. Черт знает что! Нет спасения от женских происков даже в этой глуши. Или мне все это мерещится. Неужели переусердствовал в работе со стихиями? И выдаю желаемое за действительность.
Что за чудное видение на моем весеннем подворье? Какая уважительная причина занесла ту, которая должна находиться на другом материке, в райских широтах Калифорнии, кажется? Ничего не понимаю!
Сконцентрировав все свое внимание и силу духа, коровинский «тигр», хряпнув калиткой, рявкнул:
— Фу, Педро! Скотина!..
Пес подавился заокеанским кормом; человек же улыбнулся ослепительно голливудской улыбкой:
— Здравствуй, Саша.
— Чем могу служить? — буркнул я.
— Ты все такой же!
— А ты изменилась. — И признал: — В лучшую сторону.
Что-что, а нужно быть объективным. Чтобы делать субъективные выводы. Бывшая гражданка бывшего СССР похорошела на заморских харчах: загар чужого солнца скрадывал морщины, говорила она с мягким, почти незаметным акцентом.
— Спасибо, — улыбнулась. — Не ждал-с?
— Да уж, — пожал плечами. — После столиц Европы и Америки да в нашу жопную дыру? Странно!
— Я как перелетная птичка — весной на родину потянуло.
— Ася, говори суть. Ты же меня знаешь, намеков не понимаю.
— От тебя пахнет, как, прости, от козла, — сморщила носик.
— Отвыкла в своих пластмассовых Штатах, — не обиделся я. — Там же люди не живут — мучаются.
— Саша, давай посидим, поокаем, — предложила, тоже не обидившись. Как взрослые люди. Как два бывших сердечных друга. Ты согласен?