Трусиха
Шрифт:
Топоров молча поднял "батарею" и втиснулся в недра общественного транспорта. Двери закрылись. Вокруг копилась тишина и раздражение.
– - А зачем батарея?
– - Наверно украла где-то, и сдать на металлолом собирается, - злобно прокомментировал мужчина с коричневым портфелем, - у-у, стерва, все ноги отдавила!
– - Извините... Простите... - вошла в образ Фея.
– Ничего я не крала, просто купила у знакомых! Я.. м-м-м... выращиваю орхидеи, вот что! Выращиваю, а они не растут. Холодно, понимаете?
– - Ты бы еще бананы выращивала. На северном полюсе.
– - А мне уже обещали
– - Выходим, - буркнул Топоров, оттесняя незнакомку к дверям.
Она спохватилась только когда позади осталась остановка и мигающий огоньками светофоров перекресток:
– - Ой, а Вы-то зачем со мной вышли? Как неудобно получилось... Поставьте, поставьте, я сама... Спасибо.
– - Я тут работаю, - Топоров перехватился поудобнее и свернул в переулок, - осторожно, здесь скользко.
Дорога, отполированная различными частями тел рабочего класса, превратилась почти в каток. Топоров отважно шагнул вперед, мысленно проклиная лентяев дворников и женщину с ее батарейными излишествами. Цветам ее, видите ли, холодно. Ишь ты...
– - Бум-м, - он все-таки поскользнулся и выронил сверток.
– - Хрясь, - сам упал сверху, неудачно подвернув левую руку.
– - Ой, - их конструкцию увенчала незнакомка.
– - Ах ты ...
– выругался Топоров и попытался сползти с батареи.
– - Вы не ушиблись?
Топоров пожал плечами. Ежу ясно, что ушибся, и, между прочим, чертовски больно ушибся.
– - Как Вас зовут?
– - Топоров.
– - Топоров? А имя?
– она попробовала подняться, но снова упала. Сначала поморщилась, потом улыбнулась.
– - Имя?
– Топоров удивился - никто, начиная со школы, не называл его по имени. Не то чтобы Топоров не помнил, как его зовут, просто...
– - Ну да, должны же Вас как-то называть. Я, например, Ветка, то есть, простите, Светка, Светлана.
– Она снова смущенно улыбнулась.
– В детстве не выговаривала букву "с"... Ну и вот, сами понимаете, прилипло на всю жизнь.
– - Эдуард.
– - Замечательное имя, а как...
– - Да вставайте же, наконец!
От нее пахло яблоками. Такими крупными, желтыми, с бьющимся пульсом сока под кожицей. Грушовка называются, - вспомнил Топоров и почему-то вздохнул.
В проходной он поставил на землю батарею, махнул рукой в направлении кабинета директора и отправился переодеваться. Затекшую шею покалывало - голова все время оборачивалась вслед незнакомке.
– - Ветка, постойте! Я...
– Топоров рванулся вперед и... очнулся.
Фея вышла из автобуса, прехватив сумки поудобнее. Иллюзия получилась сложноватой и какой-то бестолковой. Зачем современным цветоводам экспериментировать с батареями, если можно соорудить теплицу? Впрочем, Фея никогда не была сильна в деталях. А может, абсурдность ее чар и помогало ей дожить до столь невероятных лет?
Фея поставила сумки в прихожей и погладила кота, лениво вышедшего ей на встречу. Затем потянулась всем своим не очень-то гибким телом, заставляя вещи
Фея налила суп в две старые тарелки и поставила их на стол. Потом, напевая, превратила посуду в изящные пиалы из тонкого китайского фарфора. Фея любила красивые вещи. Кот уже сел рядом со своим прибором и вовсю лакал густую похлебку, изредка посматривая на хозяйку раскосым глазом. Она тоже взяла ложку. Начиналась ночь.
Фея мечтала о странном -- она хотела жить. Радоваться теплому асфальту, звенящему под сандалиями, предаваться отчаянию и жадно вгрызаться в еще теплый батон, возвращась из булочной. А еще можно лечь на кровать и представить, что ты засыпаешь... Конечно, она все равно не сможет уснуть, даже если налить полный бокал "Новопассита" и выпить его, чокнувшись с зеркалом. Дело в том, что волшебники не умеют спать. Зато можно прикрыть глаза и увидеть, как ее засыпает сказочным снегом и что-то маленькое и теплое в ее душе начинает осторожно пробираться наружу, расталкивая острые, хрупкие льдины крошечными лапами.
Глава 2 НЕЛЛИ
"Ж-жесть!" - пробурчала проснувшаяся голова и рассталась с подушкой. Рыжие, цвета морковной запеканки волосы торчали во все стороны как куча креветок. Глаза, которые мама, находясь в хорошем настроении, называла авнтюриновыми, а брат - ржавыми, обреченно оглядели комнату. Утро все-таки наступило. Нелли скроила мученическую гримасу и поплелась на кухню. Но даже большая ложка масла, рогалик и самое вкусное в мире брусничное варенье не могли примирить ее с действительностью: ей осталось жить 50 минут. Ровно до звонка на первый урок.
– - Мам, как ты можешь есть эту гадость?
– Нелли с отвращением покосилась на овсянку.
– - Мой организм мне очень за это благодарен. И платит хорошим самочувствием и стройной фигурой. Тебе бы тоже не помешало об этом задуматься, а то скоро придется покупать форму в магазине "Большие люди".
– - Я ем не больше, чем Фред!
– вспылила Нелли, швырнув недоеденный рогалик обратно.
– - Тише-тише, ты разбудишь Федю.
– - Да в него можно из пушки стрелять, он и то не проснется!
– Нелли залпом выпила чай и надулась. Несправедливо, когда у тебя есть старший брат, который может ходить в школу во вторую смену, есть сколько угодно чипсов и при этом не толстеть, к тому же, всем известно, что мамы больше любят мальчиков.
Мытье посуды никогда не входило в число любимых занятий Нелли, но она долго терла чашки и тарелки губкой, а потом даже старательно промокнула их полотенцем. Правда, при ближайшем рассмотрении полотенце оказалось папиной майкой, но зачем оставлять одежду в неположенных местах?
– - Нелли, поторопись, ты опоздаешь.
– - Да-да иду, бегу, лечу.
– Нелли с трудом натянула ботинки и вышла на улицу. К сожалению, до школы было недалеко. Отвратительно близко было, если говорить честно. Нелли хотелось, чтобы два квартала растянулись до размеров марафонской дистанции.