Трюкач
Шрифт:
Ждать и догонять – хуже нет. Но из двух зол он, Ломакин, выберет, пожалуй, догонять. Пусть и на данный момент – беглец именно он, Ломакин. Впрочем, Земля круглая – главное, оторваться на приличную дистанцию, на круг и достать-дотянуться ударом по затылку. И, чтобы – насовсем.
Как же он, идиот, Слоя не просчитал, подъелдыкивал, за кисель держал! Кисель киселем – аморфная масса, и то-о-олстый, то-о-олстый слой шоколада!.
И не называй его Слоем – он тихо бесится.
Предупреждала!
Предупреждала… Хм, кисель… В нем, в киселе, увязнуть – запросто. Увяз? Увяз!
И состояние ума у него,
Думать! Думать, Ломакин! Думать, как вынудить Слоя: долг, Слой, за тобой долг. Долг – чести. Чести Ломакина. А чтобы вынудить Слоя к уплате долга, очень нужно исчезнуть. На недельку. На ту самую недельку, отмеренную гнусавой телефонной шпаной. Исчезнуть. Например… например, улететь в Баку. Куда же еще лететь, если не: в Баку?! Как-никак, правая рука азербайджанской мафии! Рыночные армяне опять-таки рыщут-свищут по Питеру: где тут у вас правая рука?! Где-де! В… Баку. На родине предков. Достаньте!
И чтоб – никуда, понял?! Нет, ты понял, нет?!.
Понял. Повторяю: понял… нет!
И вот он здесь.
Здесь, в Питере, в комнате Гургена. И он же, Ломакин, в Баку – для всех и каждого, кроме самого Гургена. Если ни с того ни с сего заинтересуются неуточненные специалисты под чутким руководством Слоя. РАЗУМЕЕТСЯ, Слой понятия не имеет ни о каких специалистах. РАЗУМЕЕТСЯ, Слой безвинный глава фирмы, производящей хорошее впечатление. (Да-а, впечатлительные Кудимов, Костанда, Гавриш могли бы порассказать! Нет, не могли, а – могут! И с ними Ломакин еще пообщается!).
Так вот, если заинтересуются, то Ломакин – в Баку. Он и ключ соседям оставил – коллекцию кактусов поливать, Очень спешил. Куда-куда! На самолет! Он и регистрацию пассажиров прошел. Уточняйте – убеждайтесь: Ломакин Виктор Алескерович вылетел рейсом Санкт-Петербург – Баку. Да, вчера.
Ностальгия, знаете ли. Там каждый камень Ломакина знает, а тут время складывать камни. А через недельку – время платить. Может, он как раз и вылетел, чтобы с шапкой по кругу пройти среди своих… этих… мафиози. Время, мол, такое, братцы – азербайджанцы, – время складывать камни (драгоценные, драгоценные!)… сюда-сюда, в кейс! А то у меня, у правой руки, через недельку – время платить.
Я в Баку, Слой, в Баку. И… не бойся, я с тобой, Слой, в Питере. М-мда, Не бойся, я с тобой – шестнадцатая картина Ломакина и первый азербайджанский боевик на пристойном уровне. Иллюзия, обилие трюков при почти полном их отсутствии, конники, каратэ, падения с крепостных стен, фехтование… Зато Юрик Гусман осуществил свою мечту. Хочу снять фильм, чтобы и ковбои, и сэнсеи, и метания ножей, и муэдзины – и все на Агапероне! Такой… бред собачий, но логичный!. И получилось, в общем-то. И даже не бред. Хотя только и слышно было на площадке гасмановское: Сейчас застрелюсь или убью!. Нет застрелился, не убия. И зритель проглотил, не поперхнувшись: боевик! А то сути, щадящий режим для каскадеров. Во-во: больше продукции, лучшего качества и – с меньшими затратами! Один Мухтарбаев и сделал погоду, хотя тоже ничего особенного не делал, разве – свои цирковые номера. На него-то вся группа и играла. Специфика.
Здесь же и сейчас – иная специфика.
Как? Думать, Ломакин, думать. И надумал. Осенило после гнусавого звонка рыночных армян, говорите? Где у меня Гурген? Осенило на первобытном уровне. Типа: слышь, друг-армянин, мне какие-то неуточненные грозят армянами!
Гурген! Ты сейчас как?
Как-как! Какэт кэра!
Аналогично! Да уж, он, Ломакин, тоже какэт кэрум, то бишь дерьмо кушает.
Приходи. Вместе похлебаем. За компанию вкусней. Ты далеко?
Двадцать минут. А что?
– Выйду пока, возьму.
Не стоит. РАЗГОВОР есть.
A-а… Тогда три возьму!
Судя по теперешней опухшей ломакинской физиономии, Гурген взял не три, а все пять, а то и шесть… семь-восемь…
Что мрачный, Алескерыч?! Неприятности в личной жизни, да?!
– Да. У меня канализацию прорвало…
Понятно! К бабке не ходи – отечественная классическая трагикомедия: НЕГДЕ.
Ломакин и пришел не к бабке, Ломакин и пришел к Гургену. Тому понятно – и нечего про канализацию заливать!
Канализацию действительно, прорвало, если можно так выразиться. Дерьмо хлынуло бурным потоком. Сиди в дерьме, Ломакин, и не чирикай. Ах, рискнул чирикнуть? И даже клюнул? Теперь смиренно жди- дожидайся, когда откусят высунувшуюся головенку.
Ждать и догонять хуже нет. Лучше тогда не ждать, прихлебывая замечательный продукт жизнедеятельности, а… догонять. Для чего и нужен прежде всего Гурген Мерджанян. Не столько сам Гурген, сколько его комната. Он, Ломакин, и пришел к Гогену. Чтобы догнать и перегнать господина Солоненко Евгения Павловича. Осилишь, Ломакин? Догонишь? Перегонишь? Что ж, как говорят на родине предков: Баджарана джан гурбан! Если осилишь. Учитывая: до сегодняшнего дня ты, Ломакин, был, как говорят все на той же родине предков, натуральный стопроцентный ограш. В глазах Слоя-Солоненко, в глазах коньсильоре Тима, в глазах… специалистов различного профиля. Только в собственных глазах, в зеркале герой-каскадер, которому по силам постановка лучшей фильмы, двухсерийного «Часа червей».
Мудак, Ломакин! Нет. Ограш, Ломакин! Экспрессивная насыщенность ограша несравнима с русскоязычным мудаком. Хотя…
Есть мудак. Есть полный мудак. И, наконец, есть ну, по-о-олный муд-дак!. Последнее и соответствует ограшу.
Не будь, Ломакин, ограшем, не будь! И баджарана джан гурбан. К слову, перевод, казалось бы, несложен: можешь – делай!. Несложен и неточен. По экспрессии – сопоставим с парой мудак – ограш. Значит, м-м-мо-о-жеш-ш-шь?!! Делай, делай!!!
Баджарана джан гурбан… ограш.
КАДР – 2
Жиллет – лучше для мужчины нет! – продолжил телевизор, покончив с маньяком-убийцей, труднопредсказуемо поступавшим с женщинами.
Олд спайс – для сильных духом мужчин, любящих приключения! – продолжил телевизор.
Взяли моду гонять одну и ту же рекламу! Х-хал- тура! Глаза бы не смотрели!
Глаза и не смотрели – телевизор с экраном в спичечный коробок воспринимался только ушами. А глаза Ломакина смотрели на Ломакина, на отражение Ломакина. Брился. Не Жиллетом, но голландским Шиком – наследием Гургена Мерджаняна.