Трюкачи
Шрифт:
– Господи, Теодор, вы что, издеваетесь надо мной?! Проснитесь, наконец! Оззи Снайпс и есть проблема!! Публика не пойдет смотреть ваши фокусы, если будет знать, как они делаются!
Тирр зевнул.
– Дженис, ты стояла в трех шагах от меня, когда я развоплощал того мудака, и не поняла, как это было сделало. Я не намекаю, что ты глупа - просто есть вещи, которые находятся за пределами твоего понимания. Будь ты хоть Эйнштейном - все равно бы не поняла. Вот что, вырви из своего блокнота еще один лист и запиши на память, что у меня нету фокусов. Я показываю магию. А этот Снайпс нам только на руку сыграет, когда обломается с моим
– Знаете, шеф, ваша уверенность меня радует, но так многие думают. А потом попадают в передачу Снайпса в роли жертвы.
– Плевать я хотел на Снайпса. Какая там вторая проблема?
– Появился еще один фокусник, Джеффри Уилсон, который собирается срубить денег на вашем имидже. Он позиционирует себя как белого мага и намеревается выступить вашим соперником, показывая столь же поразительные фоку... простите, магию, только белую. Добрую, в смысле. У него даже рекламный слоган на афише - 'белая магия сильнее черной'.
– Достань мне расписание его выступлений и спланируй мои так, чтобы у меня было представление сразу же после него, и желательно по соседству. Я проучу этого шарлатана как следует.
Отложив телефон в сторону, Тирр сел на кровати. Эта лахудра окончательно отбила ему сон, а ведь он так сладко спал! Зевнул, сунул ноги в тапочки, надел халат, позвонил вниз и потребовал себе в номер на завтрак яичницу, порцию барбекю и салат. Заказ записали без возражений, памятуя о том, что эксцентричный постоялец называет утром любое время, в которое просыпается и завтракает.
Тирр так и не сумел привыкнуть к тому, что жизнь на поверхности течет циклами, привязанными к движению небесного светила. Дома, в родном Подземье, было проще: устал - лег спать. Проснулся - либо когда выспался, либо когда сну что-то помешало. День? Ночь? В Подземье нет ничего подобного, никаких циклов. Жизнь одинаково и равномерно течет когда угодно, даже деления на дни как такового нету: время считается интервалами, которые никак не привязаны к суткам наверху. Только учет лет ведется по наблюдениям за наступлением зимы на поверхности, вот и все.
С другой стороны, четкая цикличность времени - неудобство не то чтобы очень существенное. Зато тут, в мире людей, Тирр со временем научился спать, как говорят люди, 'без задних ног', сладко и спокойно. Если избегать неблагополучных мест и стран - жить среди туповатых, неотесанных, но в целом довольно-таки добродушных людишек вполне комфортно. Тирр и сам не заметил, в какой момент изменилось его понимание выражения 'спокойный сон'. В родном мире он спал спокойно только в поместье своего Дома, зная, что покой могут нарушить лишь напавшие извне враги или его мать и сестры, по серьезной причине или из прихоти. Тут, в людском городе, сверкающем огнями даже ночью, в отеле, такого не бывает. Вешаешь на дверь табличку 'не беспокоить' - и не побеспокоят. Марго права: живя среди людей, не нужно иметь власть, ранг и множество слуг и охранников. Миром людей правит даже не сила - а деньги. Золото. 'Желтый дракон' куда круче своры прирученных василисков. И даже никчемная картонная табличка 'не беспокоить', повешенная на дверь, по своей эффективности ничем не уступает защитным рунам, которыми Тирр, впрочем, по старой привычке все равно защищает и свой дом, и свой номер в отеле.
Жаль, правда, что люди не придумали такую же табличку для телефонов, потому что надпись 'не беспокоить' от прислуги отеля защищает, а от одной
Он позавтракал, оставив посуду на столе, и приказал ноутбуку включиться. Джеффри Уилсон, маг-шарлатан. На новостном портале Вегаса, обозревающем всевозможные увеселения, этот мошенник должен упоминаться, как упоминается и сам Тирр.
– Найди мне информацию о фокуснике Джеффри Уилсоне, - велел маг, и ноутбук, подчиненный воле хозяина благодаря магической руне, послушно вывел на экран требуемые данные.
Белая магия сильнее черной? Тирр усмехнулся этой глупости. На самом деле, у магии нет цветов. Она не бывает светлой или темной, доброй или злой. Магия, потрясающая своей мощью стихия, тем не менее только лишь орудие мага, не более того. И сила или слабость заклинаний зависит лишь от силы и мастерства чародея, их творящего. Люди, правда, этого не понимают и охотно ведутся на посулы показать им 'черную' магию 'злого' колдуна. Однако темное колдовство Тирра - не более чем бренд. Зрители готовы платить, чтобы смотреть на то, как колдун-дроу сжигает манекены и возвращает брошенный нож обратно в руку с середины полета - что ж, Тирр Волан, глава Дома Диренни, слегка поумеривший свою гордость ради комфорта, готов показывать.
...Но терпеть конкурента-шарлатана, переманивающего у него зрителей - не готов!
***
Киоко сделала последнее движение Дзиттэ и на короткий миг застыла в конечном положении, затем взглянула на минутную стрелку стенных часов, прикидывая, успеет ли еще раз повторить свою любимую ката с начала. Не успеет: до школы десять минут пешком, до урока семнадцать минут, а ведь еще надо успеть переодеться и позавтракать.
Девочка прошла из додзе в прихожую, быстро сменила кэйкоги на школьную форму, пробегая через кухню, взяла пакет с рисовыми пирожками, подхватила школьный ранец и выбежала из дома. Пробегая через дворик, помахала отцу рукой, тот, занятый медитацией, лишь кивнул на прощание.
Киоко выскочила за ворота как раз в тот момент, когда Уруми Кацураги занесла руку, чтобы постучать.
– Привет, Киоко-сан ! Ты уже третий раз подряд появляешься в тот момент, когда я собираюсь постучаться. Надо же, какое совпадение.
– Привет. Как там твой котенок?
– Вчера вечером уже играл с мячиком! Врач сказал, что больше не надо делать ему уколы, он теперь поправится и сам.
– Видишь, я же говорила тебе, что все будет хорошо. Теперь только следи, чтобы он не бегал к соседям, а то снова слопает что-то с крысиным ядом.
– Конечно-конечно, я теперь сама буду выводить его гулять, - закивала Уруми и сменила тему: - ты знаешь, сегодня Такехиса возвращается в школу.
Киоко наморщила лоб.
– Это случаем не тот, у кого отец был якудза?
– Да-да, - снова закивала Уруми, - это он и есть. Его отстранили от занятий на две недели, как раз за пять или шесть дней до того, как твою школу расформировали, так что ты с ним пока не встречалась. Забияка и хулиган, но он крут.
– А за что его отстранили?