ТТТ

Янов Владимир

А сейчас Паше показалось, что весь мир вокруг него, как и он сам в постели, замер на какой-то секунде своей жизни и единственное движение в мире сейчас – это отчётливое вращение дисков тарелки относительно друг друга. А потом Паша увидел своего прежнего знакомца, инопланетянина, которого он с ребятами спугнули той ночью у горы Сестра в устье Сучана.

Инопланетянин вышел из серебристого шара не снизу, как в тот раз, а сверху, и плавно по воздуху вплыл в комнату. На нем был серебристый, но мягкий костюм, видимо, такой защитный скафандр, а голова пряталась в тёмной непрозрачной сфере вроде шлема. Пришелец, даже не взглянув на Пашу, подошёл к столу и почему-то не открывая ящика, сразу достал оттуда спрятанный Пашей волшебный камень, который

было не узнать. Он налился оранжевым светом, заблистал заревом, как уже было в ту ночь на скале, осветив и всю комнату, и двор перед домом. Похититель повернулся, чтобы уйти обратно, но тут прямо из стены, отделяющей Пашкину спальню от папиной, вышел высокий, одетый по-восточному человек в чалме и сандалиях, преградил ему путь и что-то сказал на незнакомом Паше языке. Самое удивительное было то, что Паша понял, что именно тот сказал:

– Это принадлежит детям по праву справедливого Космоса. Оставь им Артефакт. Они сами им распорядятся.

Пришелец не сказал ничего, но в голове у Паши возникла вроде бы ниоткуда его фраза:

– Меня послали вернуть утрату, и я должен это сделать. Мой народ бедствует без Советника.

Восточный человек опять возразил:

– Вы не имеете права на обладание этим фрагментом. По закону Космоса он принадлежит другим, и вы должны забыть о нём. Так вам всем будет лучше.

На это пришелец ответил что-то резкое, но в этот момент его изображение исказилось, как в кривом зеркале, стало нерезким, растеклось по стенам комнаты, отчего зашелестели обои и тонко завибрировали стены.

Внезапно всё исчезло, а вместе с ним исчез и Пашин защитник. Внешняя стена стала на своё обычное место, с улицы донесся гудок далёкого парохода, а с Паши спало оцепенение. Он встал с кровати, подошел к окну, но за ним не увидел никакой «тарелки». Заветный камень лежал в ящике стола, как ни в чём не бывало, но был ещё возбуждённый, тёплый и искрящийся оранжевыми искрами. Паша взял его в руку, подержал на ладони и, для надёжности спрятав его под подушку, спокойно уснул. Он не много чего понял из того, что здесь произошло, но сейчас он твёрдо знал, что теперь они с друзьями не одиноки в борьбе за волшебный Камень и что они по праву обладают им. Неясно только было, откуда и чьё оно, это право, и кто это так распорядился?

15

В последнее время в Находке на улице имени красного комиссара Постышева, в районе, в народе называемом просто и не очень красиво – «Болото», происходили удивительные, очень странные события. Здесь едва ли не каждую ночь запоздалые прохожие наблюдали шныряющую над городом самую настоящую «летающую тарелку».

Нужно отметить, что НЛО вело себя достойно, разрушений не производило, но своей суетой явно наводило на мысль, что оно что-то ищет и не может найти. Об этом сообщили туда, куда обычно следует сообщать обо всём непонятном на свете, однако оттуда вразумительного ответа тоже не последовало. А по городу продолжали ходить очень странные слухи. Отдельные свидетели рассказывали о загадочной погоне по ночной улице, когда за молодым мужчиной в джинсовом костюме гнался седой монах в сутане, с крестом на груди и с миниатюрным пистолетом, из которого он иногда прицельно постреливал, припадая на одно колено.

А одна почтенная бабуля, крестясь и божась, рассказывала подружкам во дворе вообще поразительные вещи, как на забежавшего во двор монаха в рясе вдруг с неба упала какая-то дьявольская сетка, а затем вместе с барахтавшимся в ней служителем господа сетка поднялась и исчезла в невесть откуда появившемся летающем шаре, который тотчас пропал в ночном звёздном небе. Над бабулькой смеялись, советовали на ночь не есть жирного, однако слухи ширились и расходились кругами, и это тревожило общество. Однако смеяться вовсе не следовало. Подобные странные события имели место, но не совсем так, не только там, и закончились они вовсе не тем.

А всё началось с того, что счастливый от удачно проведённой в Интерклубе

операции Ганс вернулся в гостиницу, крепко сжимая в кармане чудесную находку, которую он умудрился вытащить у захмелевшего своего нового доверчивого друга. Но в свой опостылевший номер он сразу не пошёл. Он решил прогуляться в скверике перед гостиницей, был горд и весел, чертовски уверен в себе, и от избытка чувств негромко напевал знаменитую арию Тореадора из великой оперы Жоржа Бизе «Кармен».

Он предвкушал, с каким триумфом он вернётся домой в Дюссельдорф, покажет своему старому другу Гельмуту Вентцелю этот волшебный камень, проведает про его все великие чары и способности, но отдавать его старому Гельмуту или нет, он ещё подумает, очень подумает. Зачем старому идиоту, одной ногой уже стоящему в могиле, этот чудесный дар богов? Вот он, Ганс – совсем другое дело. Завтра он отблагодарит этого туземца Абдуллу, который сообщил Гельмуту об этом странном камне, сунет ему несколько пачек баксов – и прощай, как говорится – немытая Россия.

Когда он в очередной раз ликующе замурлыкал вполголоса:

– Тореадор, смелее в бой! – кто-то вдруг, совсем рядом, неожиданно продолжил слова знаменитой арии:

– Тореадор! Тореадор! но дискантом и на итальянском. Он оглянулся и заметил около себя тщедушного монаха в рясе и с крестом на шее.

– Вы кто, святой отец? И что вы здесь делаете?

Вместо ответа Дионисий вытащил из-под сутаны маленький позолоченный браунинг, направил его счастливому Гансу в живот и зло прошипел на чистейшем баварском диалекте:

– Именем господа, «святой камень» живо сюда, и без глупостей.

Ошеломлённый Ганс машинально проследил направление предполагаемого полёта пули из браунинга и автоматически отметил, что это будет как раз набитый виски, крабовым салатом и мороженым его собственный желудок, тотчас занывший от неприятных предчувствий, и немедленно возмутился.

– Вы не имеете права! Вы мне за это ответите! – завопил он внезапно жалким фальцетом. – Я полицию позову! Я буду жаловаться в международный суд в Гааге!

Затем он совершенно неожиданно для противника и даже для себя самого резко отскочил в сторону, по дороге вмазал «богослову» в ухо и скрылся в тёмных кустах за гостиницей. Вслед ему проследовали два торопливых хлопка-выстрела, столь частые в этом районе, что на них никто, даже милиция, не обратил внимание.

– Не иначе, снова «братки» балуются, – подумал дежурный наряд ППС, нёсший тяжкую службу недалеко на перекрёстке. Но это были не «братки». Это началась погоня.

Преследование началось от известной своими криминальными историями гостиницы «Находка» и потянулось по путаным улицам ночного города. Убегавший что было сил молодой и здоровый Ганс был весьма ослаблен удачными посиделками в Интерклубе. Поэтому он бежал тяжело, часто останавливался в густых кустах и, хватая ртом воздух, немного отдыхал.

Однако преследующий его тщедушный «богослов» физкультурой и спортом в последний раз занимался в колледже, да и то, участвуя всего лишь в шахматном турнире имени Макса Эйве в Нидерландах лет тридцать тому назад. Поэтому преследование он вёл спокойно, едва не пешком, по ходу дела успевая знакомиться с достопримечательностями города в ночное время.

Желая оторваться от сумасшедшего монаха, Ганс стремительно скатился от гостиницы вниз по откосу к озеру Солёному, затем, прошмыгнув по мосточку через протоку, кинулся на заросший травой и кустарником пустырь перед «барахолкой», чтобы попытаться скрыться во дворах за проспектом Мира. Однако он разочарованно постоянно слышал за собой злое сопенье и мерный топот неутомимого монаха. Во время одной из передышек в кустах у пустыря под тускло светящим фонарём он, наконец, вытащил из кармана похищенный чудесный камень, желая всё-таки взглянуть на то, за что идёт такая отчаянная борьба – и оторопел. У него в руках лежал обычный галечный голыш из темно-серого алевролита, каких полным-полно на обочинах всех дорог во всём мире. Сообразил он очень быстро: