ТТТ

Янов Владимир

– Скоро мы прийти должны, – прикинула Марина. – Мы уже миновали крутую петлю со спуском. Я её вспоминаю. Она была перед большой пещерой-гостиной, а от неё в сторону метров двадцать пять вправо была моя девичья келья. Вообще-то это была вроде как комната самого Унушу, но мне отдали её во временное пользование, – беззаботно болтала она, перебираясь через небольшой завал на полу.

Ход свернул влево, затем снова резко повернул. Марина шедшая за Пашей вплотную и смотря под ноги, вдруг за поворотом уткнулась в Пашин рюкзак.

– Паша, ты что стал, рубль нашёл? – удивилась Марина.

– Да нет, наоборот, дорогу потерял, – серьёзно ответил Паша. Марина заглянула за его спину и

увидела, что перед ним в рассеянном свете фонаря ход до самого верха был завален обломками свалившегося известняка. О том, чтобы их разобрать и пройти дальше, не могло быть и речи. Слишком велик был вывал породы, да и обвал мог возобновиться и внезапно завалить неосторожных путников. О пути вперёд не могло быть и речи.

Впереди Паши стояла и покачивалась на ножках-соломинках вроде тоже чем-то озабоченная Клякса.

– Пришли, называется, – чертыхнулся Паша. – Придётся теперь искать другие пути-дороги. Марина, ты не помнишь здесь каких-либо второстепенных ходов?

– Да нет, не помню. Вот только тот зал, где была «Марин Голд». У него, как ты помнишь, было три выхода. Этот проход должен как-то встретиться с теми ходами. Ведь Унушу попадал каким-то образом в главную пещеру, чтобы установить статую. Давай вернёмся и попытаемся найти этот проход. Хотя, Паша, ты посмотри, что делает эта чёрная кляксочка. Она почему-то упорно карабкается на этот уступ. Чего бы это ей там надо было? Да подсади её, помоги малявочке.

Чернильно-чёрная, безуспешно пытающаяся вскарабкаться на отвесную стену Клякса с помощью Паши всё-таки взобралась на крутой уступ, с него скользнула куда-то в сторону и пропала. Паша взобрался вслед за ней и тоже пропал в каком-то сиреневом тумане. Затем он появился и радостно замахал Марине:

– Мариша, лезь сюда. Клякса умница. Она обнаружила здесь хороший тайный проход в соседнюю пещеру.

Марина подпрыгнула и с помощью Пашиной руки взобралась на уступ. Перед ней был узкий лаз, но что-то в нём ей не нравилось. Она присмотрелась внимательнее, и вдруг с удивлением увидела, что этот лаз не имеет чётких границ. Края прохода были нечётки и зыбки, а сам ход был как-то слегка скрыт нерезкой туманной дымкой сиреневого цвета, по которой временами пробегали совсем уж непонятные круги, как от брошенного в омут камня. Но Марине некогда было задумываться над этими странными причудами. Там внизу, за этой дымкой её заждался Пашка. Она с трудом протиснулась в узкую щель между двумя крупными обломками известняка, затем вслед за Пашей спрыгнула вниз и огляделась. Они находились в большом пещерном коридоре, вырубленном в трещиноватой скале, сложенной белым рифовым известняком, в котором местами угадывались остатки древних раковин.

– Марина, а ты не помнишь этих проходов?

– Нет, Паша, это какие-то совсем свежие. Смотри, кажется, что они пробиты буквально вчера. Даже пыль не осела на свежие сколы. Что-то мне не нравится в этой юной свежести, Паша. Ты не слышишь, вроде крики какие-то вдалеке. Может, это Сашка с Батти нас ищут. Давай покричим им.

Ребята обрадовались предстоящей встрече. Марина громко позвала Сашку, а Паша оглушительно свистнул, вложив пальцы в рот и прижав ими язык, как учил его друг. Потом они вместе хором позвали:

– Саша! Саша!

Непонятный шум усилился, явно чувствовалось его приближение, впереди за недалёким поворотом посветлело каким-то неярким, колеблющимся светом.

– Смотри, Паша, у Сашки, наверно, фонарь разбился, – догадалась Марина. – Он опять факелом светит. Пошли к нему навстречу. Может, он с Батти идёт, а Батти ранен. Потому они идут так медленно. А может быть, ему помощь нужна.

Ребята обрадовано поспешили вперёд навстречу неясному колышущемуся

свету. Вот шум стал совсем близким. У поворота возникли кривые длинные тени. И когда ребята подошли совсем близко и приготовились к радостной встрече, из-за поворота осторожно выскочили три чужих странных непонятных силуэта. Луч фонаря ослепил и остановил их. В ярком пучке света изумлённые ребята вдруг увидели трёх азиатских воинов в высоких меховых шапках, в чёрных кожаных жилетках на голое тело, и с острыми пиками в руках. За спиной у каждого висел тугой лук, а на боку болтался кожаный колчан со стрелами. Ослеплённые и испуганные ярким светом, пришельцы что-то односложно тявкнули и упали разом на колени, уткнувшись лбами в неровный пол. С одного из них слетела шапка, и под ней ребятам открылся затылок с чёрными жёсткими волосами, заплетёнными в косички.

5. Появление Ахмеда

Закончив земляные работы, чумазые компаньоны, устало перекрестившись, уселись на травку передохнуть. Дело было сделано, соперники устранены, теперь можно было спокойно полюбоваться прекрасной панорамой, открывающейся с горы, полежать, отдохнуть и помечтать. Умиротворённый Дэн с печатью удовольствия на лице от завершенного удачного дела полулежал на склоне, облокотившись на упругий куст орешника, а замученный шанцевым инструментом Ал лежал навзничь и смотрел только в небо, свои мысли обращая только к богу, ибо на землю смотреть ему было всё ещё невообразимо тяжко, поскольку творились на ней очень скверные, шумные и непонятные дела.

Дэн возлежал на склоне и просчитывал, сколько времени понадобится для полного устранения ребят.

– Ничего, Алквилл, – успокаивал он компаньона, – пройдёт десяток дней, эти зловредные дети сгинут в пещере, атакованные красноглазыми силами ада, а нашему Проводнику ничего не будет, он-то их переживёт. Тогда придём мы, отроем ход обратно, и с помощью нашего Проводника найдём то, что принадлежит нам и только нам по праву Космоса. И начнётся у нас с тобой красивая и вкусная жизнь. Купим роскошную виллу на берегу голубой лагуны, и заживём только для себя, день и ночь благодаря господа бога за его благоволение к нам.

Усталый Ал не чутко внимал бормотанию шефа, шумно работая лёгкими. Солнце спряталось за лёгким облачком, под слабым бризом слегка посвежело, удачная перспектива располагала к покою, и наши работнички задремали после тяжких трудов. Алу приснились опять эти проклятые арбузы. Будто он вновь попал на рынок и хочет стащить огромный переспелый арбуз, но тот уворачивается, не даётся в руки, словно издевается над ним. И вдруг Ал понимает, что это вовсе не арбуз, а почему-то ставший большим чёрный бесовский Проводник, который стал ему корчить рожи и протянул к нему свои тонкие противные щупальца, опутавшие ему руки и ноги. Ал принялся кричать и отбиваться, но антихрист так крепко стиснул поганые щупальца, что ему от отчаяния ничего не оставалось, как проснуться.

Он лежал на склоне, крепко связанный, но не Проводником, а тонким капроновым шнуром. Перед ним стоял на коленях здоровенный чёрнобородый человек, затягивающий у него на груди тугой узел. В стороне под кустом орешника здоровенной куклой возлежал, тоже крепко связанный, его благодетель с кляпом во рту. Дэн бешено вращал глазами и всем своим видом выражал своё невероятное возмущение. Однако на чернобородого это не производило никакого впечатления. Он вовсе не казался диким злодеем, а наоборот, сочился добродушием, с лица не сходила радушная улыбка. Чернобородый окончательно изо всех сил затянул сложный узел на груди Ала, весело подмигнул ему левым чёрным пронзительным глазом, а затем повернулся к отцу Дионисию и укоризненно заметил: