Туда! И надеюсь, обратно...

Гуляева Настюша

— Мне что уже, нельзя сходить отлить?

И как у него получается так быстро перевоплощаться? Из милого пекаря в бывалого профи? Мне, правда, видна только его спина, но я убеждена, что Пит старательно копирует выражение лица собеседника.

— Так далеко? — недоверчиво прищурился трибут.

Пит слегка наклонил голову и, поморщившись, процедил.

— Да звуки какие-то странные услышал, сходил проверить не показалось ли…

— Нашел кого-то? — заинтересовался Катон.

— Да. — Неужели? .. — Белку.

Кхм… Ответ Катону явно не понравился,

а вот мне очень даже.

— Ясно. Пошли отсюда! Спать хочу, устал как собака.

Может усыпить животинку, чтоб не мучилась?

Пит кивнул и как бы задумчиво пробормотал.

— Тут главное, спальный мешок правильно выбрать, а то я слышал есть такие, что с одной стороны греют, а с другой — наоборот, охлаждают.

Катон отмахнулся и поспешил уйти с поляны, Пит, не обернувшись в мою сторону, последовал за ним.

Я так понимаю, последнее предложение было сказано только для чрезмерно одаренной меня любимой, которая не догадалась вывернуть спальный мешок наизнанку? Хотя, кто мог подумать, что мне достанется полухолодильник-полугриль? И откуда Пит знает, что такие спальные мешки вообще существуют? И откуда ему известно, что у меня именно такой? Почему он вел себя так странно?

Уууу… я скоро буду спать не в спальном мешке, и даже не на земле, а на матрасе из тайн, укрытая ворохом вопросов, подушкой мне послужит исчезнувший из памяти день, а наволочка будет очень красочная вся в ромашках, на каждом лепестке которых будет выведено «любит» или «не любит». Ну конечно… что ещё делать человеку, которого не сегодня — завтра убьют? Только рассуждать любит ли его человек, который тоже не сегодня — завтра умрёт!

Животик протестующе заурчал, явно недовольный поведением моих мыслей, спевшихся с всегда мешающим ему сердцем.

И он прав, надо бы уделить время делам насущным, таким как добыча пищи и поиски наиболее густой растительности, надеясь, что мне повезет и жители этого мира не увидят, как я, присев на корточки, шепчу: «ловись, рыбка, большая и маленькая…»

====== Часть II. Игры. III ======

Замечательный день сегодня.

То ли чай пойти выпить, то ли повеситься.

Антон Павлович Чехов

— Данька, вот ты мне скажи… это я такая дура… или это он такая дура?

Куст не ответил, лишь многозначительно похрустел веточками.

— Вот и я думаю, что мне не показалось, — кивнула и, оторвав руку от ласкающей кожу травы, сорвала очередную багровую горошину с моего нового зелёного друга. У меня скора целая палитра друзей будет — сначала белый, теперь зелёный, что-то мне подсказывает, что следующий будет коричневым.

Наткнулась я на это чудо природы около двух часов назад, однако к обеду приступила далеко не сразу. Всё пыталась отрыть в картотеке памяти такие же алые капли ягод, а также обнаружить в чулане сознания гербарий с такими же светло- и тёмно-зелёными ажурными листьями с жёлтыми прожилками. Но в конце концов верх взяла интуиция… сумасбродство… идиотизм… называйте как хотите и всё это будет контекстным синонимом к слову

«голод».

Мне повезло — на месте я мгновенно не скончалась. (Хотя, если предположить, то чисто теоретически, я могла моментально впасть в кому и лишь думать, что осталась в сознании, тогда как на самом деле упала и лежу теперь на холодной, слегка влажной земле, в ожидании трибутов или хищников, или электрического разряда от снизошедшего до меня Хеймитча). Более того — зажмурилась от удовольствия, когда слегка кисловатый клубнично-мятный сироп растёкся по языку, который в течение двух дней не знал ничего кроме воды, дикого лука и кислицы. Я бы, наверное, очень этому обрадовалась, если бы так не напряглась. На арене не должно быть хорошо и приятно. Если тебе хорошо и приятно, значит что-то тут не так.

Подозрения подтвердились, когда куст с каждой новой поглощаемой ягодой стал всё больше и больше напоминать Даниила Терентьевича, нашего историка.

— Похоже, они в ягоды что-то галлюциногенное добавили, — задумчиво выдохнул Куст.

— Или алкогольное, — кивнула я, наполнив рот новой порцией.

— Или наркотическое, — продолжил логический ряд мой свежий (и в прямом и в переносном смысле слова) товарищ. Я нахмурилась и, неуверенно покачав головой, с подозрением посмотрела на слегка пульсирующую ягоду.

— Да не-ет…

— Почему нет? С них станется! — заявил Зелёный Даниил Терентьевич, роняя мне на ладонь несколько плодов, дабы я сама убедилась в правдоподобности его предположений.

Перекатив шарик с одной руки на другую и обратно и внимательно понюхав, я опять пошла на поводу разбушевавшегося животика и, плюнув на всё, возвратилась к трапезе.

— Или это какая-то разновидность снотворного…, а может даже парализующего, — тем временем продолжил разглагольствовать Кустиков Куст Терентьевич. — Или же это успокоительное, болеутолительное, исправительное, упредительное, сомнительное…

— Главное, чтобы не слабительное, — прерываю я этот бессмысленный перечень и встречаю недоумение на листе собеседника. Но отвечаю не ему, а сосновому дуплу, в котором предположительно расположилась одна из камер.

— Извращенцы! — Темнота в древесном отверстии в недоумении расширилась. — Да, да! Это я вам говорю! Нет, я ещё понимаю — смотреть как люди убивают друг друга! Но наблюдать за тем, как мы, — тут я повернулась к другу. — Извини, ни при тебе будет сказано… В кустики ходим — это настоящее извращение! Ну честно, нельзя было создать какие-нибудь…

— Тихо! — шикнул Данька. — Слышишь?

Я послушно навострила ушки, которые моментально уловили тихий, но довольно быстро усиливающийся писк.

Неужели…

Голова дёрнулась вверх, а глаза выхватили среди примелькавшейся листвы серебряный лучик (надежды) парашюта.

Уау… Мой первый (тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не последний!) подарок от спонсоров, причём вдвойне неожиданный, так, как и Хеймитч, насколько я поняла, счёл меня бесперспективной, и помощь мне вроде не требуется. Или же?..