Туман
Шрифт:
Возвращаю взгляд на Лексу, на мою маленькую шестнадцатилетнюю Лексу. Что за хрень?
– Ты уверена?
– Да. Мне доктор сказал ещё в первый день, когда мы сюда пришли.
Так вот почему она стала такой импульсивной. Перестала нормально есть и стала плохо спать. Вот чёрт.
– Мама знает? – спрашиваю я.
– Нет. Алекс, что мне делать?
Тут бы я могла съязвить и напомнить Лексе о нашем последнем конфликте, но я этого не делаю. Подхожу к сестре и обнимаю её. Лекса начинает тихо плакать, и моё сердце разрывается на части.
– Отец… кто?
–
Когда Лекса придет в себя, то станет ненавидеть меня в два раза больше. Ведь я лишила сестру не просто парня, но и отняла у её будущего ребенка отца.
– Мы что-нибудь придумаем, – обещаю я, и Лекса ещё теснее прижимается ко мне.
Встречаюсь взглядом с Лари и жду от него какой-то подсказки, но в этот раз друг мне не помогает.
Если подумать, то из сложившейся ситуации есть только два выхода и оба они ужасны.
Глава тринадцатая
До самого горна я не сомкнула глаз. Лекса огорошила меня своим положением. Вся такая правильная и никогда не переходившая рамок приличия, она умудрилась забеременеть в шестнадцать лет. Да она ведь сама ещё ребенок. Не представляю, что делать, но если рассуждать на холодную голову, то это не моя проблема, я буду только рада помочь, но решение принимать только сестре. Знаю, какой выбор сделала бы я, но, к счастью, я не попала в такую ситуацию.
Мысли о беременности Лексы не дают мне покоя. Её положение усложняет и без того непростую ситуацию. Сестре нужно идти к врачу в любом случае, и тогда ей придется сказать о болезни, о нашей лжи, и что тогда? Нас тут же выставят вон или оставят?
Почему Лекса не рассказала маме? Побоялась? Вероятнее всего. Боже, бедная Лекса, мало того, что она беременна, так для этого сестра выбрала самое неподходящее время. Апокалипсис.
Жесть.
Горн звучит, но я даже не собираюсь вылезать из постели. Могу себе позволить пропустить приём пищи, тем более мне сейчас в горло ничего не влезет. Соседи по комнате просыпаются и тут же начинают собираться и заправлять кровати. Хьюго подходит к тумбочке и, смотря на меня своим бесячим взглядом, спрашивает:
– А что это наша красавица не встаёт, хочешь опоздать и получить очередное наказание от Келлера?
Достаю руку из-под одеяла и показываю ему средний палец, но рыжик обращает куда больше внимания на белый браслет, который показывает парню "Я круче тебя, упоротая ты псина". Парень лишь фыркает и закатывает глаза.
– Думаешь, это тебя спасёт?
– Меня спасёт только твоё исчезновение из комнаты.
Хьюго выходит, и на его месте появляется Рики, одаривает меня кривой улыбкой и говорит:
– Поздравляю с новым рангом.
– Спасибо.
– Не обращай внимания на Хьюго, он перебесится, и ты поймешь, что он вполне нормальный парень.
– Сомневаюсь.
Рики ещё раз улыбается и говорит:
– Надеюсь, твоё мнение обо мне куда лучше, чем о нём?
Это ещё что такое? Да Рики флиртует. Улыбаюсь ему в ответ и говорю:
– Безусловно.
Рики отходит от моей кровати, оборачивается, и мы делимся понимающими улыбками. А понимающие они потому, что
Хоть что-то интересное. Да и Рики хорош собой, книжки читает и не несет бред как его рыжий друг.
Оставшись одна, ещё какое-то время валяюсь в кровати и понимаю, что флирт Рики немного сдвинул беременность Лексы из моих мыслей. Я благодарна ему за этот лучик тепла, который предназначен только мне. Если вспомнить, то с появлением тумана, я ничего не делала для себя, только для Лексы и мамы. Думаю, я заслужила кусочек, пусть даже мимолетного счастья. Хочу иметь в этом месте что-то своё, и Рики вполне может подойти на эту роль. Симпатичный, вроде не глупый флиртун с обаятельной улыбкой, смотря на которую, не можешь не улыбнуться в ответ.
Выбираюсь из кровати, одеваюсь и отправляюсь в медблок, он находится недалеко от стеклянного царства Дока, на одном этаже, но немного дальше по коридору. Мне встречаются люди в белых халатах, я здороваюсь с ними, они кивают мне в ответ, всё из-за того, что я теперь тоже ношу белый халат, буквально со вчерашнего дня. Начинаю ощущать себя частью этого нового мира. И самое главное, я больше не желтая, а белая.
Открываю дверь и вхожу в одну из палат, тут девять коек, расположенных у противоположных стен, пять из них заняты черными, которые были ранены на поверхности. У них самая опасная работа из всех, что существуют на базе номер восемь. Черные постоянно рискуют жизнью ради всех нас. Синтия рассказывала, что, выходя на поверхность, они выполняют совершенно разную работу, иногда ищут незараженных, но с каждым днём их всё меньше и меньше, в других случаях добывают еду, лекарства, инвентарь, одежду и ещё кучу всяких важностей.
Прохожу сквозь палату и открываю дверь, вхожу в кабинет доктора Эмета, он что-то записывает, сидя за столом.
– Доброе утро, – здороваюсь я.
– Доброе. Алекс, будь добра, сделай Паркеру перевязку, у меня сегодня незапланированное собрание.
– Хорошо.
Прохожу к раковине, мою руки, надеваю перчатки, беру с собой всё необходимое и возвращаюсь в палату. Над каждой кроватью есть табличка с именем больного. Нахожу Паркера, это взрослый мужчина, увидев меня от тут же садится, морщась от боли. Беру с прикроватной тумбочки планшет и читаю. Паркер Ото был доставлен вчера ночью, возраст тридцать пять лет, группа крови такая-то, ла-ла-ла, бла-бла-бла, ножевое ранение в бок.
Откладываю планшет и раскладываю на тумбочке всё необходимое. Надеюсь, что больше, чем перебинтовать пациента мне не доверят. А если и поступит от доктора поручение более серьезного рода, я честно признаюсь, что не умею. "Честно" удивительно, но я не помню, когда в последний раз говорила что-то не пропитанное ложью.
– Здравствуйте, мистер Паркер.
– Доброе утро.
– Поднимите футболку, я должна поменять повязку.
Пациент начинает выполнять мою просьбу и тут же морщится от боли. Помогаю ему, и в этот момент доктор Эмет вместе со своим ридикюлем уходит на важное собрание. Пока я снимаю старые бинты и промакиваю аккуратно зашитую рану, Паркер начинает говорить: