Туман
Шрифт:
Минуту не слышу ничего кроме ливня, а потом до меня доносится звук медленных шагов.
– Ку-кол-кааа. Где же ты? Милая, выходи.
Зажимаю рот руками и пытаюсь успокоить дыхание. Шаги приближаются. Осматриваю всё, что меня окружает, и не нахожу ни единой вещи, которая помогла бы мне защититься. Значит, буду биться руками и ногами, вопить, кусаться и царапаться.
Шуршание прямо за стойкой. Что-то падает, и я ещё сильнее напрягаюсь.
– Брукс, – шепчет Келлер.
Выглядываю из-за стойки и вижу Зейна. Губа разбита, он держится за левое плечо,
Келлер поворачивает голову направо и сжимает зубы. Кивает мне налево, и мы как можно бесшумнее перебегаем к соседнему магазину. Шкафы, тут продавались шкафы. Келлер заталкивает меня в один из них и забирается следом, закрывает дверь, и мы стоим практически максимально прижатые друг к другу. Наше укрытие предназначалось для гардероба, горизонтальные полоски пропускают достаточно света, и я могу видеть полосатое лицо Келлера.
Собираюсь спросить, как он, но Зейн закрывает мне рот рукой в перчатке и отрицательно качает головой. Киваю, и он убирает руку. Двое из пяти продолжают ходить по второму этажу, так проходит около десяти минут. Потом всё затихает. Неужели они ушли?
Выжидаем ещё пять минут.
– Нужно сказать остальным, что мы безоружны и, – прикасаюсь руками к лицу и, не обнаружив там маску, встречаюсь взглядом с Келлером. – Мы заразимся?
– Может быть, – отвечает он. – Мы не будем ни с кем связываться, только по времени.
– Поняла.
Обследуем первый и второй этажи, но никакого оружия не находим. Растащили всё. На втором этаже, там, где я пряталась, осталось лежать тело одного из местных, а вот его пистолет друзья предусмотрительно забрали с собой.
– Идём вниз. Генератор должен быть там.
Следую за Келлером невидимой тенью. Находим дверь, на ней надпись: "Только для персонала". Открываем её и спускаемся по лестнице вниз. Темнота, практически ничего не видно, единственный источник освещения – это не закрытая дверь за нашими спинами.
Невнятная речь перед нами моментально приводит меня в режим "бежать", но Келлер быстро бросается ко мне, толкает к стене и практически вдавливает меня в неё своим весом. Поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Боюсь дышать, ведь в полуметре от нас наверх по ступеням поднимаются заражённые. Их всего двое и свет из дверного проёма даёт понять, что они находятся между новичками и уже полностью облезшими.
Чувствую дыхание Келлера на своём лбу, оно такое спокойное и ровное. Я же дышу отрывисто, но практически беззвучно.
Зараженный останавливается прямо за спиной Келлера. Если они его убьют, то и я умру. Сжимаю рукава куртки Келлера и понимаю – меня трясёт.
Со стороны комплекса разносится призыв зараженных, и эти двое срываются с места и несутся, что есть силы, а потом дверь захлопывается. Келлер стоит, прижавшись ко мне ещё пару мгновений, а потом отходит. Толкает дверь, она не поддаётся.
– Келлер? – зову его я и шарю руками перед собой.
Абсолютная темнота.
Он берет меня за руку и ведет вниз.
– Мы тут заперты. Нужно осмотреться, – говорит он.
–
– Как и я.
Спускаемся вниз, ступени заканчиваются. Держусь за Келлера как за спасательный круг – крепко и безжалостно сдавливаю его ладонь.
– Стой здесь.
Келлер отнимает у меня свою конечность, и я вся превращаюсь в слух. Слышу, как он ходит и что-то передвигает, и через пять минут находит фонарик. Узкая и слабая полоска света освещает небольшую комнату. В основном тут находится инвентарь для уборки. Келлер уходит вверх по лестнице, пытается открыть, выбить, вскрыть дверь, но она не поддаётся. Я же пытаюсь связаться с нашими по гарнитуре, но, видимо, ниже уровня земли она не ловит. Гадство, во всём своём великолепии.
Келлер возвращается и садится прямо на пол у подножия ступеней. Делаю то же самое, размещаюсь у стены напротив него.
– Что будем делать? – спрашиваю я.
– Ждать.
– Чего именно?
– Скоро за нами придут.
– Кто?
Келлер прожигает меня недовольным взглядом, потом находят возле себя какую-то веревку и, перевязывая сам себе руку, из которой уже практически перестала течь кровь, и он говорит:
– Мы не можем сильно шуметь у двери, если её откроют зараженные, мы трупы. Бежать некуда, а из оружия у нас только швабры и тряпки. Поэтому сидим тихо и ждём.
Келлер тактично увел разговор в другую сторону, так и не ответив на мой вопрос. Предлагаю ему помощь в перевязке руки, но он отказывается. Ну и корячься тогда сам.
– Наши знают, где мы, но как они поймут, что нужно прийти именно сюда. Это глупо, полагать…
– Я не полагаю, а знаю, и я не говорил, что придут наши.
– Что это значит?
– Это значит то, что всё, что ты сегодня увидишь, ты не будешь вписывать в отчет.
Келлер так внимательно вглядывается мне в глаза, что становится жутко.
– Мне придется солгать, – говорю я.
– У тебя это отлично получается.
Ничего не отвечаю. Теперь мне понятно, почему Келлер разделил меня и Хьюго именно сегодня. Не за генераторами мы оказались в этом торговом центре. И пошла с ним именно я, потому что другие расскажут правду, в отличие от моей лживой натуры, которая, по сути, до сих пор находится у Келлера на крючке. Он в любой момент может сдать меня полковнику или кому-то ещё. Келлер знает, я буду помалкивать лишь бы остаться на базе.
Проходят минуты, не выдерживаю тишины и спрашиваю:
– Ты всю жизнь прожил на базе?
– Кто тебе сказал?
– Догадалась.
Зейн выгибает бровь дугой и говорит:
– Ты умеешь врать и получше.
– Когда это мне нужно.
– Да, я прожил всю жизнь на базе.
– Наверное, это печально.
– В современных реалиях печально было там не родиться.
– Тоже верно.
Разговор заходит в тупик. Но я просто не могу сидеть в тишине, в голову сразу же лезут мысли о том, что мы можем никогда не выбраться из этого царства швабр, или нас найдут зараженные, или Келлер умрет от раны на плече, а потом и я умру следом за ним.