Туман
Шрифт:
Остаюсь в комнате какое-то время, мои соседи приходят и уходят, а я всё никак не могу прийти в себя. Больше никогда не подумаю о том, что Лекса слабая, она выдержала то, что я бы точно не пережила. Твою мать, да из неё только что вынули ребенка.
– Что с тобой? – спрашивает Кит.
Поднимаю взгляд от своих рук и только сейчас замечаю хмурого парня.
– Я стала тетей.
– Ты? Поздравляю, – без особого воодушевления говорит он, мнется пару мгновений и добавляет. – Так мы идём?
– Куда?
– Сегодня моя очередь, я хочу себе тигра.
Вот черт, я совсем забыла об этом.
– Да,
Поднимаюсь с кровати и направляюсь на этаж, где расположены спортивный зал и стрельбище. Именно там, в спортивном зале, за рингом находится неприметная дверь, которую в первые несколько раз я даже не замечала, а за нею хранится моё сердце, моё спокойствие и радость. Моя тату мастерская.
Добыть её пришлось с трудом, а точнее с новым шантажом с моей стороны. Келлер целых две недели футболил меня, но я была очень настойчивой. Я поклялась, что даже не задам ни единого вопроса по поводу его брата, а он найдет мне место для тату салона. Келлер сказал, что я идиотка, раз решила, что кому-то сейчас это будет нужно. Он ошибся. Оказалось, что это нужно многим, и тем, кому я делаю тату, в большей степени, нежели мне. Самое популярное, что у меня просят, – это… даты. За эти несколько месяцев я набила огромное количество чисел и за каждым из них кроется своя история, и в основном эта история грустная.
Вот дошла очередь и до Кита, он уже месяц ходит за мной и просит тату, но до сегодня я даже не знала, чего именно он желает. Тигр? Пусть будет он. Мне неважно, что делать, главное, на время забыть обо всём. Держа жужжащую машинку в руках, я забываю о том, что туман навсегда изменил наши жизни, я перестаю думать о последнем конфликте с мамой и Лексой, из головы улетучиваются все мысли об отце, который неизвестно где находится и жив ли он вообще. Набивая тату, я представляю, что каморка на базе номер восемь – это моя бывшая мастерская в баре. Иногда я даже слышу, как в воображаемом баре идут дела, музыка, смех и запах табака. Но стоит очередному обладателю новой отметки на теле уйти, вся тяжесть измененной жизни снова обрушивается на мои плечи. Возвращается переживание и злость на папу, натянутые отношения с мамой и сестрой тут же дают о себе знать, а зараженные и их черные тела машут мне руками в приветственном жесте на задворках моего сознания.
Проходя через зал, замечаю команду Лари, точнее, команду Оливии. Сногсшибательная брюнетка с военной выправкой и всегда вздернутым подбородком строга и холодна, но стоит её взгляду упасть на Хосе, который сидит на матах, как она тут же дарит ему сладкую улыбку, которая слабо вяжется с её стальным голосом и именно в этот момент она им пользуется:
– Стоять! Тридцать отжиманий!
Черные падают в упор лежа там, где бежали, и начинают выполнять приказ, а Оливия уходит с центра зала и, держа руки за спиной, отправляется к Хосе.
Машу Лари, его сил хватает только на то, чтобы кивнуть мне. Сейчас мы видимся с ним намного реже, и я каждый раз, как в первый, трясусь, когда его команда уходит на поверхность. В последний раз они потеряли троих. Мой друг своими глазами видел, как зараженные, словно стая голодных диких псов, разорвали одну из черных на куски. Команда Оливии не стала отбиваться, погибшая девушка послужила отвлечением для не зараженных и закуской для аметистовых тварей. Не знаю, каким чудом наша команда
Проходя мимо друга, склоняюсь и говорю:
– Лекса стала мамой.
Удивительно, но мои глаза наполняются влагой. Это что сентиментальность? Ребенок мне даже не понравился, но стоило поделиться этой новостью с действительно важным для меня человеком, как я тут же почувствовала легкий, но сладкий укол в районе сердца.
Лари перестает отжиматься и выпучив глаза, спрашивает:
– Да ладно?
– Ты думал, будет иначе?
– Нет… но… рано ведь.
– Да.
Раздаётся голос Оливии, он отскакивает от стен и заставляет меня ускорить шаг, оставляя друга разбираться с командиршей.
– Лари, отставить разговоры, ещё десять отжиманий!
Открываю дверь и вхожу в своё царство. Включаю свет и как можно быстрее стараюсь подготовить всё необходимое. Протираю антисептиком кушетку и натягиваю на неё целлофан, сверху кладу тканевое полотно. Обрабатываю всё, что только можно, расставляю на столике краску, обматываю машинку и оборачиваюсь к Киту.
– Так что за тигр такой?
– Хочу морду тигра на плече.
Молодость, почему-то именно это слово приходит на ум, видя стеснение и уверенность во взгляде парня.
– Куда он будет смотреть? Прямо…
– Только прямо, только вперед.
– Хорошо. Садись.
Кит устраивается на кушетке, и я по всем правилам начинаю наносить рисунок сразу же ему на плечо. Поправляю на лице медицинскую маску и сосредотачиваюсь на своей работе.
– Что с Келлером? – спрашивает Кит.
Вместо морды тигра перед глазами появляется лицо Келлера. После того как он отдал мне это место, мы мало разговаривали. Часто виделись на тренировках и вылазках, но переговоры были четкими и только по делу. Но я стала замечать на себе его взгляды непонятного характера. И стала я замечать его взгляды оттого, что сама смотрю на него чаще, чем нужно. Пару раз у меня даже были порывы спросить у него: чего это ты, Келлер, пялишься? Но я так и не сделала этого.
– Не у того человека ты спросил.
– Он стал какой-то раздражительный.
– Разве он бывает другим?
– Однажды, я слышал, как он смеется.
Мои брови взлетают вверх, даже представить не могу его смеха.
Я такого никогда не слышала. Кит продолжает свои мысли.
– Наверное, это из-за встречи.
– Может быть.
С нашей базы на большую встречу поедут тридцать человек. Кто именно это будет, нам конечно же не сообщают, но вся база уже на протяжении недели говорит только об этой встрече.
Встреча с президентом.
Да, как оказалось, старик жив и даже не болен. Он собирает огромное количество военных со всей страны, говорят, что там будут представители со всех баз, подразделений.
Даю Киту зеркало и предлагаю посмотреть на тигра, который смотрит только прямо.
– Круто, – восхищается парень и тут же спрашивает. – Будет больно?
– Немного.
Забираю зеркало, навожу краску в небольшие колбы и отодвигаю весь мир с его проблемами на задний план.
Включаю машинку и открывается дверь. На пороге ни кто иной, как объект нашего с Китом недавнего разговора.