Туманы Эвернесса
Шрифт:
— Не смеши меня. Любовь? Что это такое? В сравнение с тем, что выходит из моря, эта страна ущербна, парализована и беспомощна как… ну, как ты сам, старик. Тьма покроет Землю и все сгинет, сгорит в огнях пожаров. Но не я, сэр. Не я. Я собираюсь ускользнуть отсюда. Я выживу. В этой жизни ты делаешь или одно, или другое. Ну, ты знаешь. Победитель или побежденный. Палач или жертва. И здесь не тот случай, когда можно остаться в живых. Иногда спят все. Вот наш девиз.
— Ничего себе девиз.
Солдат пожал плечами.
— Черт с ним. По меньшей
Питер никогда не убивал людей в мундирах своей страны — до сегодняшнего дня. Знал парень или нет, но он только что подписал себе смертный приговор.
— Ну, ну. Скорее всего ты прав. Жить, чтобы жить. Так я всегда говорю, и вообще, что это долбаная страна сделала для меня? — Питер попытался улыбнуться. Безусловно, сейчас он сделает самую худшую вещь в жизни.
9
semper fidelis — латынь, всегда верен, девиз ВМФ США.
И этот идиот еще насмехается над ним:
— Да, ты получил по заслугам, старик.
— Эй, будь хорошим мальчиком, и поправь эту детскую трубку над моей головой. Подвинь ее поближе, чтобы я мог дотянуться до нее.
Юный солдат кивнул, отставил в сторону винтовку и подошел к кровати. Он протянул руку и…
III
Питер бросил себя вверх, кулаком ударил в горло юноши, и схватил револьвер, висевший в кобуре у него на поясе.
Солдат покачнулся, отшатнулся назад, согнулся, и рукоятка револьвера, слегка вышедшая из кобуры, зацепилась за петлю на поясе. Солдат никак не мог разогнуться, кобура висела под очень странным углом. Рука Питера была на револьвере, и он почувствовал, как пальцы скользят по рифленой рукоятке.
Солдат попятился назад. Револьвер повис в воздухе, в нескольких дюймах от вытянутой руки Питера.
Солдат плечом ударился о висящее на стене пальто и сбил его с крюка. Потом, мгновенно, нагнулся к отставленной в сторону винтовке и схватил ее.
Револьвер выскользнул из кобуры и стукнулся об пол. Питер выбросил себя из кровати, упал, иголки болезненно вонзились в руки, беспомощные ноги остались на простыне, ЭЭГ машина слетела с тележки и упала на подушку.
Солдат поднял винтовку. Питер лежал одним плечом на полу, револьвер далеко от его руки, ноги, перепутанные клубком, на кровати.
Питер поднял руки, как если бы сдавался.
— Не стреляй! — Ствол винтовки глядел прямо на него, Питер видел даже дуло оружия. В глазах солдата безошибочно читалось одно слово: «Убийство». Питер обманул и унизил его, и теперь юноша не собирался оставлять его в живых. Питеру осталось жить несколько секунд.
— Мьёлльнир! В руку! — крикнул Питер; в то же мгновение где-то за солдатом послышался грохот, как если бы упала стена.
Палец солдата начал сжимать курок.
Из-под кровати
Солдат вскрикнул от боли и выстрелил, но рука дрогнула и, кружок дула слегка отклонился в сторону.
В замкнутом помещении шум от выстрела винтовки со страшной силой ударил по ушам, но Питер все-таки услышал, как пуля пронеслась рядом с ухом, жужжа как пчела, и ударилась в стену за ним.
Второй взрыв, как если бы во вторую и более близкую стену попал снаряд; третий, даже еще громче, как если бы источник ужасных взрывов приближался, разнося по дороге все стены.
Солдат тряхнул ногой; мышь слетела на пол с его штанов, с зубов капала кровь. Солдат шагнул вперед и наступил на нее сапогом.
Четвертый взрыв, электричество погасло, остался только слабый свет из грязного окна.
Солдат опять поднял винтовку, и стена за ним взорвалась.
Бетонные блоки рухнули в комнату, подняв облака пыли. Солдат повернулся, и его глаза расширились от ужаса, когда он увидел, что кирпичи сложились в очертания ужасного зверя, готового броситься на него. Фигура то увеличивалась, когда кирпичи падали на нее, то уменьшалась, когда они разбивались и валились на пол.
Из середины разбивающийся, раскалывающихся кирпичей вылетел железный молот. Он ударил солдату по черепу, кровь и мозги разлетелись во все стороны. Две половинки шлема, зазвенев, отразились от потолка.
Мышь слабо дергалась среди дождя падавших кирпичей. И, поскольку Питер глядел на мышь, он почти не заметил сильнейший нервный шок, который потряс его руку в то мгновение, когда нагревшийся в полете молот, все еще дымясь, успокоился в руке. С конца молота падала теплая кровь. И тут мгновенно, как воспоминание о сне, он понял, что это та самая мышь, которая обычно ела сыр в кладовке западного крыла, в которой Питер играл, когда был мальчиком. И она же каким-то образом (вот это осталось в тумане) вылечила паралич его рук…
И тут он вспомнил сон, каждое слово.
Питер пополз на локтях над обломками кирпичей туда, где на полу лежало ничем не примечательное маленькое тельце, сильно покалеченное ударом сапога солдата. Лапки не шевелились, маленькие бока едва поднимались от тяжелого дыхания.
Питер положил Мышонка к себе на ладонь.
— Не волнуйся, парень, — прошептал он. — Тебе надо к ветеринару, и я его тебе найду…
Но как? Где-то далеко слышались крики, где-то бежали сапоги, удаляясь, возможно по лестнице.
Он аккуратно сунул мышь в карман. Что теперь?
Питер оглянулся и увидел потрясающее зрелище. В стене перед ним образовалась дыра толщиной в несколько ярдов. В проломе виднелась следующая комната, забитая сломанными трубами и разорванной проволокой, в дальней стене тоже была дыра, затем еще комната, и еще, и еще. И все дыры представляли идеальные концентрические окружности, образовывая коридор разрушений, ведущий в руку Питера.
Питер посмотрел на маленький железный молоток в руке.