Тупик
Шрифт:
— Твое бегство ничего не изменит… — Когда дверь спальни негромко, но решительно захлопнулась, Джо пробормотал ругательство. — Ева, отговори ее. Тебя она слушается.
— Уже пробовала, — покачала головой Ева. — Теперь она не слушается никого. Считает, что права, и стоит насмерть.
— Черт побери, она еще ребенок!
— Серьезно? Кажется, мы обсуждали эту тему несколько недель назад. Ты сам сказал, что она никогда не была ребенком. И я с тобой согласилась.
— Это было еще до появления Альдо.
— Слишком поздно, — печально улыбнулась Ева. — У нас была возможность немного продлить ее детство, но теперь она исчезла. Джейн изменилась.
— Стала более упрямой.
Ева покачала головой:
— Она окончательно сформировалась. Я следила за тем, как это происходило. Джейн напоминает мои реконструкции. Я работаю, работаю и чувствую, что под моими пальцами что-то есть, но оно еще не готово выйти наружу. А потом внезапно все появляется.
Увидев хмурый взгляд Джо, она сделала еще одну попытку:
— То же самое происходит, когда в печи обжигаешь фарфор. Ставишь туда что-то мягкое и податливое. А вынимаешь твердое и закаленное. И таким оно останется навсегда. Это работа Альдо. — У нее сжались губы. — Чтоб ему гореть в аду.
— Я заберу их. — Джо посмотрел на фотографии. — Может быть, он не так уж близко и не увидит, как она хвастается этой вещью.
Ева подняла брови.
— Ладно, все это пустые мечты. — Он взял снимки. — Отправлю их по факсу в управление, а потом попробую выяснить, как на посылке мог появиться штамп почтового отделения в Кармеле.
— Она права, верно? Что бы мы ни говорили, а шанс есть.
Куинн кивнул и направился к факсу.
— Да, черт побери, она права.
Свет лампы заставлял бледно-зеленый везувианит искриться и блестеть, как лезвие ножа. «Альдо нравились ножи, — подумала она. — Не смотри на камень. Не думай о том, что он делал этими ножами».
Она выключила свет и спрятала руку под одеяло. Но это не помогло. Камень продолжал стоять у нее перед глазами, сверкать и дразнить.
«Тогда смирись с этим. Ты сама приняла решение, так что придется терпеть». Джейн вынула руку и положила ее на покрывало. Это кольцо держал в руках Альдо. Прикасался к нему, смотрел на сверкающий камень и думал, что она наделает в штаны со страху. Она представила себе, как этот ублюдок поглаживал кольцо и блаженно улыбался.
«Что ж, теперь оно мое. И будет лишь тем, чем я сама позволю ему. Пошел ты, Альдо…»
Она закрыла глаза и велела себе уснуть. Ей не приснятся ни Цира, ни Альдо. Она выкинет их из головы, отдохнет и вновь наберется сил и решимости.
«Нет, лучше не спи. Думай. Перебери в уме все, что ты знаешь об Альдо, и найди способ справиться с ним. Ты устала прятаться. Пусть он не думает, что может запугать тебя. Нужно изменить ситуацию. Сделать первый шаг. Извини, Ева…»
На
— Доброе утро! Я слышал, что вчера вечером был маленький переполох из-за почты.
— Да, был. А где Тревор?
— Проверяет посты с Мэттом Сингером. Должен скоро вернуться. Но если у вас к нему дело, можете позвонить ему по сотовому.
Она покачала головой:
— Я должна поговорить с ним лично.
— Ясно… Что ж, если так, ждите. С удовольствием составлю вам компанию. — Бартлет посмотрел на ее руку и перестал улыбаться. — Тревор прав, вам и в самом деле не следует носить его.
— Тревор? Он и не пытался остановить меня.
— Я знаю. Он сказал, что решать вам. Это меня не удивило. Но я был разочарован.
— Почему?
— Тревор мне нравится. Но он нравился бы мне гораздо больше, если бы признался, что не такой бесчувственный, каким хочет казаться.
— Сомневаюсь, что ему приходится притворяться.
— Приходится. Просто он очень ловко это делает.
— Как тогда, когда притворялся инспектором Скотланд-Ярда, расследующим убийство вашей жены? Но вас ему одурачить не удалось.
Бартлет пожал плечами:
— Почти удалось. Но я окончательно убедился в том, что Тревор не из полиции, когда проследил его до «Клариджа». У полицейских нет денег на дорогие гостиницы.
— Зато они есть у контрабандистов и мошенников.
— Вот именно. После знакомства с Тревором я понял, что смогу отомстить за убийство Эллен только в том случае, если буду работать вместе с ним. Он одержим этим делом. А одержимость — вещь серьезная, — добавил Бартлет уверенно.
— Но не настолько важная, как честность. Сколько раз он лгал вам?
— Только однажды. Он по-своему честен.
Джейн с сомнением покачала головой:
— Я такой честности не понимаю. Есть либо честность, либо нечестность.
— Вы признаете только черное и белое? Боюсь, Тревор у нас полностью серый. Но это лучше, чем быть черным, правда? Человек с его способностями мог бы стать величайшим злодеем. Это для него самое большое искушение.
— Он говорил мне, что любит деньги.
Бартлет кивнул:
— Он говорит это всем.
— Вы ему не верите?
— Я верю, что они ему небезразличны. Он вырос в бедности и должен был сам пробиваться в жизни. Но такой умный человек, как Тревор, мог бы приобрести богатство более легким путем. От него не требовалось ходить по канату. Догадываюсь, что стремление к риску возникло у него в детстве, а с годами превратилось в стойкую привычку.
— Именно поэтому он гонится за Альдо? Не из-за денег, а из-за любви к погоне?
— Нет. Я думаю, это что-то личное. Он говорил вам, что Пьетро Татлиньо тоже был наемником и служил в Колумбии?