Турист
Шрифт:
— Хотите, чтобы предложенная мною бригада показала себя и сначала привела в порядок старые соляные склады, — понимающе кивнул Северский и, прищурившись, ухмыльнулся: — И, конечно, план работ и смета по этому проекту у вас тоже имеются?
— А как же, — растянул я губы в ответной улыбке.
— Славно, — собеседник откинулся на спинку кресла. — Мы возьмёмся за заказ, Кирилл Николаевич. И обещаю, вы не пожалеете.
— Вот и замечательно, — вздохнул я. — Тогда все вопросы по ремонту помещений на Молочной горе прошу адресовать моим ученицам — Малине и Людмиле Громовым. Собственно, вся документация уже у них на руках, так что… вот вам номера их коммуникаторов, и… когда приступите, Игорь Сергеевич?
— А чего время терять? — пожал тот плечами. — Сейчас договорюсь
— Фёдоровны они, — подсказал я.
— Да-да, Малина и Людмила Фёдоровны смогут составить нам компанию, — договорил Северский.
— Смогут-смогут, — отозвался я. — Они уже с утра копытом бьют, все инфоры обшаривают в поисках строительных компаний, что возьмутся за заказ.
— О… о! — бывший геолог резко выпрямился. — Тогда нужно поспешить. Я ведь правильно понимаю, что вы дали им этот проект на откуп, так сказать?
— Верно, — кивнул я.
— Во-от! Спешить, спешить нужно, чтоб не случилось конфуза, — затараторил Северский, разворачивая экран коммуникатора. — А то ведь отыщут они каких-нибудь «авосьников-абыкакников», а нам потом за ними переделывать.
— М-да, такое возможно, — вынужденно согласился я и поднялся с кресла, видя, что мой визави уже погрузился в работу. — Что ж, Игорь Сергеевич, тогда я, пожалуй, откланяюсь.
— Да-да, — рассеяно покивал тот, но тут же, встрепенувшись, поднял на меня взгляд. — Прошу прощения, Кирилл Николаевич. Увлёкся. В наших краях такие заказы, видите ли, бывают нечасто, так что…
— Всё понимаю, Игорь Сергеевич, — я замахал руками. — Занимайтесь, не буду больше отвлекать вас пустой болтовнёй. И да, Милу с Линой я сейчас предупрежу, чтобы дождались вашего звонка и не торопились нанимать кого-то другого.
— Буду весьма вам благодарен, — поднявшись с кресла, Северский крепко пожал мне руку, после чего я, наконец, покинул его контору и, прошмыгнув на заднее сиденье вездехода из костромского гаража Бестужевых, воззрился на близняшек.
— Я с ним договорился. А вы как, подобрали варианты? — спросил я.
— Шесть компаний. Три костромские, три московские. У всех есть опыт в возведении боярских имений и допуск к работе с категорийными объектами. Примерный разброс по стоимости работ тоже уже известен, так что… — проговорила Лина, после чего близняшки переглянулись и, одинаково предвкушающе улыбнувшись, выдали в унисон: — Поторгуемся!
Ха! Моя школа!
Глава 2
Ходят слухи по домам…
«Поздний бал», как именовался последний летний приём в южном имении бояр Львовых, в этот раз собрал не так много гостей, как бывало ранее. Тут и недавний, двух лет не прошло, московский мятеж сказался, несколько проредивший количество вотчинников, многие из которых были завсегдатаями подобных мероприятий, и тот факт, что нынешним летом царская семья отказалась от поездки в любимую Ливадию, чем изрядно расстроила одноимённую боярскую фракцию, лишившуюся не только чести принимать на своих землях государя, но и обычного в таких случаях наплыва гостей из Первопрестольной и Великого Новгорода.
Нет, понятное дело, кое-кто всё же приехал, но, по сравнению с «домятежным» летом, это были слёзы. Тем не менее, хозяева не стали менять привычный график, и в начале третьей декады августа двери любимого имения боярыни Ираиды Африкановны, как всегда, распахнулись для именитых гостей. Были здесь и представители знатных вотчинных родов, и служилые бояре. Не проигнорировали приглашение на «Поздний бал» и генералы: как военные, так и статские, оказавшиеся по случаю в Ливадии и её окрестностях. Присутствовали и кое-какие представители богемы. Ну и как же на таком собрании, да без светских львов и львиц?
Шарахающиеся от главенства в роду наследники и не знающие чем себя занять дети магнатов, принятых при Дворе, прожигающие немалое содержание вторые и третьи сыновья и дочери именитых фамилий и отпрыски высоких чиновников… Бал у Львовых с гостеприимством принимал их всех, щедро одаривая своей праздничной
Удивительно, но даже старейшая из придворных дам, отдыхавшая в это время на принадлежащей ей даче в Ореанде, оставила своё уединение ради этого бала, что, надо заметить, не принесло особой радости некоторым из приглашённых. Но уж что-что, а мнение и желания светских шакалов и гиен боярыню Посадскую-Филиппову не волновали никогда. Совершенно. Зато в удовольствии едко высмеять, а то и вовсе оконфузить очередную светскую «фею» или шлейф летящих на её свет бессмысленных «мотыльков», Елена Павловна себе не отказывала. Неудивительно, что это качество, дивно сочетающееся с поистине стальным характером и мёртвой хваткой матриарха рода Посадских-Филипповых, принесло ей вполне заслуженное прозвище «Великая Мегера».
Вот и сегодня, на Позднем балу, новгородская боярыня вновь оправдывала свой неоднозначный «титул». Наряженная в серо-стальное платье по моде времён прошлого царствования, сшитом в лучших традициях Дэссэ[1], вооружённая длиннющим мундштуком с крепчайшей турецкой папиросой, она, как обычно в таких случаях, с удобством расположилась в дальнем от оркестра углу огромного бального зала и, окружённая многочисленными знакомыми и подругами по «Змеиному клубу», с удовольствием перемывала косточки всем попадавшим в прицел её остроумия бонвиванам и кокеткам. Естественно, не стесняясь говорить в полный голос, надо заметить, хорошо поставленный и с возрастом не утерявший ни твёрдости, ни чёткости, отчего жертвы её, едва заслышав свои имена, тщетно старались затеряться в толпе гостей, дабы избежать внимания гранд-дамы и её шуточек, далеко не всегда лицеприятных. Тем более, что в них никогда не было ни единого слова лжи, а двусмысленность… ну, каждый понимает в меру своей испорченности, верно?
Казалось бы, хозяевам приёма вовсе не стоило приглашать на бал столь одиозную особу, способную испортить настроение весьма немалому числу гостей, и будь на то воля Вениамина Павловича, он, действуя исходя из заботы о комфорте других гостей, при рассылке приглашений мог бы, наверное, «случайно позабыть» отправить одно из них, предназначенное для боярыни Посадской-Филипповой, и то не факт. Однако, вся забота о Позднем бале, по давней традиции, заведённой в семье Львовых ещё добрых полсотни лет назад, лежала на обожаемой супруге боярина, а Ираиде Африкановне и в голову не могло прийти обойти вниманием свою лучшую и старейшую из подруг, когда-то великодушно принявшую под своё покровительство совсем юную девчонку-дебютантку из невеликого служилого рода, чудом попавшую на бал, проводившийся одной из именитых боярских семей в Москве.
Если бы не помощь и поддержка обратившей на неё своё внимание высокой статной дамы с бантом ордена Андрея Первозванного на плече, уже тогда отличавшейся весьма резким характером и острым языком, смущённая светом и пристальным, но надменным, а порой и откровенно презрительным интересом некоторых гостей к юной боярышне из незнатного, хотя и весьма древнего, но совсем небогатого рода, Ираида, наверное, попросту сбежала бы тогда с бала, сгорая от смущения и стыда, заливавшего лицо и шею жарким огнём. Шуточки молодых повес бывают весьма жестоки, а уж ревность иных увешанных драгоценностями девиц к красоте «бедненькой Идочки» и вовсе способна была утопить вышедшую на свой первый бал девушку в яде их деланного сочувствия. Но Елена Павловна Посадская-Филиппова вовремя оказалась рядом и… всё разом изменилось. Нашедшие себе развлечение в издевательстве над незнатной дебютанткой, молодые люди и девицы из именитых боярских фамилий вдруг стали предельно вежливы, а кое-кто из них и вовсе вынужден был удалиться прочь, пока кавалерственная дама доброй полудюжины боевых орденов не разошлась окончательно и не устроила этим светским шакалятам Варфоломеевскую ночь. Побоялись, и правильно сделали. Слава «Зимней матушки», как прозвали боярыню во время войны и подавления княжьего мятежа, тогда бежала далеко впереди неё… и была весьма недоброй, жутковатой даже.