Тварь

Бенчли Питер Бредфорд

– Трап для ныряльщиков, – проговорил Дарлинг. – Подними его на борт.

Майк вышел на палубу, схватил багор и отправился к корме, в то время как Дарлинг поднялся по трапу на крыло мостика.

С высоты двенадцати футов над поверхностью воды ему были видны плававшие повсюду обломки, некоторые на фут были покрыты водой, другие качались на поверхности: кранцы, планки, подушки, спасательные жилеты. Воду покрывали пятна радужной пленки: это масло просочилось из двигателя, когда судно пошло ко дну.

– Подними все это

на борт, – крикнул Вип Майку.

Целый час он лавировал среди обломков, и Майк подбирал предмет за предметом и забрасывал в кокпит.

– Хочешь подобрать и это? – спросил Майк, указывая на белый деревянный четырехугольный предмет четырех футов шириной и двенадцати футов длиной, который болтался на глубине фута-двух под водой.

– Нет, – ответил Дарлинг с крыла мостика. – Это крыша. – Затем что-то пришло ему в голову, и он крикнул: – Подожди, – поставил рычаг в нейтральное положение и спустился по трапу.

Он взял прикрепленный к двадцатифутовому тросу крюк и бросил его на дрейфующую крышу. Крюк зацепился за дальний край, Дарлинг потянул и приподнял угол крыши над водой. Он увидел цвет внутренней стороны щита – цвет зеленого горохового супа.

– Это судно Лукаса Коувена, – сказал он, выпуская щит обратно в воду и сворачивая трос.

– Откуда ты знаешь?

– Я видел, как он прошлой весной красил судно. Он красил все внутри рубки в зеленый цвет детского поноса. Сказал, что купил краску на распродаже.

– Какого черта он делал здесь?

– Ты знаешь Лукаса, – пожал плечами Дарлинг. – Вероятно, у него была какая-нибудь идиотская идея, как быстро заработать пару долларов.

Они знали Лукаса Коувена более двадцати лет и всегда смотрели на него, как на человека, страдающего болезнью «почти»: почти все, чем занимался Коувен, могло принести ему средства для существования – почти, но не совсем. Он не мог приобрести достаточное количество ловушек для рыбы, чтобы окупить расходы на содержание судна, а когда ловушки были запрещены, у него не оказалось никакого другого занятия. Он брался за все ради нескольких баксов: возил воду, красил дома, строил причалы, – но он никогда не занимался чем-то достаточно долго", чтобы это дело превратилось в стабильный источник дохода.

– Как можно на этом месте заработать пару долларов? Здесь ничего нет.

– Нет, – согласился Дарлинг. – Здесь нет ничего, кроме «Дарема».

– Никто не ныряет к «Дарему». Во всяком случае, никто, у кого есть голова на плечах.

– Это верно. Давай посмотрим.

Дарлинг поднял резиновый кранец. На нем не было никаких отметин, никаких царапин, никаких рубцов или следов огня.

– У Лукаса стоял двигатель «Дженерал моторс», да? – спросил Майк.

– Ага, шестьсот семьдесят первый.

– Значит, не это вызвало взрыв. Может быть, плита, работающая на пропане?

– Может быть. Но, господи, такой грохот услышали бы даже в Сент-Джорджесе.

Дарлинг

подобрал кусок планки с утопленным в ней винтом.

– Но тогда что же вызвало взрыв? Он возил взрывчатые вещества?

Дарлинг проговорил:

– А он вообще не взрывался. Суди сам: ничего не обуглено, никакого дыма, никаких разрушений, какие бывают при взрыве. – Он приблизил нос к дереву. – Никакой вони. Ты бы почувствовал запах, если бы это дерево подверглось действию жара. – Он бросил планку на палубу. – Судно каким-то образом внезапно развалилось.

– От чего? Здесь нет ничего, на что бы он мог натолкнуться.

– Не знаю. Может, киты-убийцы? Это было деревянное судно. Киты-убийцы могут превратить такую посудину в щепки.

– Киты? На расстоянии голоса от пляжа?

– Ну тогда сам и придумай объяснение. – Дарлинг вновь почувствовал, как внутри его поднимается гнев. Майк всегда хотел получить готовый ответ, а у Дарлинга, кажется, запас таких ответов становился все меньше и меньше. – Что еще? НЛО? Марсиане? Проклятая Зубастая Ведьма?

Он бросил планку на палубу.

– Ну, Вип... – начал Майк.

Дарлинг, теперь уже злясь на себя, проворчал: «Вот дерьмо» – и пнул спасательный жилет, который взлетел над палубой и свалился бы за борт, если бы Майк не перехватил его.

Майк уже хотел отбросить жилет в сторону, когда что-то привлекло его внимание:

– Что это?

Дарлинг взглянул. Оранжевая ткань, покрывающая капок, была изодрана в клочья, и придающий плавучесть материал вылез наружу. На жилете виднелись два следа – круги диаметром около шести сантиметров. Край каждого круга был зазубрен, будто по нему прошлись теркой, а в центре зиял глубокий порез.

– Господи Иисусе, – выдохнул Дарлинг. – Похоже, что это осьминог.

– Ну да. – Майк подумал, что Дарлинг пошутил. Осьминог! – Громадный, ужасный осьминог. Кстати, ты когда-нибудь видел осьминогов с зубами на присосках?

– Нет.

Майк был прав. Присоски на щупальцах осьминога были мягкими и гибкими. Человек мог снимать их со своих рук так же легко, как раскручивать бинт.

Но что же тогда здесь? Это явно животное. Судно не взорвалось, не натолкнулось на что-нибудь, в него не ударила молния, и оно не развалилось магическим образом. Оно встретилось с кем-то и было уничтожено.

Дарлинг бросил спасательный жилет на палубу и отшвырнул ногой какие-то куски дерева, чтобы очистить проход на бак. Одна из планок стукнулась о стальной фальшборт, и, когда она отскочила обратно, из нее что-то выпало и щелкнуло о палубу.

Это был коготь, в точности такой же, как тот, первый, похожий на серп, длиной в два дюйма и острый как бритва.

Дарлинг посмотрел за борт на неподвижную воду. Но на самом деле вода не была неподвижной, она была живой и как бы в подтверждение этому послала к «Каперу» тихую волну, поднявшую судно.