Тварь
Шрифт:
Он держал курс на юг в течение двух минут, затем повернул на юго-восток. Ничего. Ничто не всплывало, ничто не качалось на воде, ничто не нарушало бесконечный покой голубых волн.
– Киндли, это Хьюи-один, – включил радио Шарп. – Я должен прекратить поиск. Там внизу ничего нет.
– Возвращайся домой, Хьюи-один. Вероятно, ничего и не было.
Шарп повернул на восток.
– Эй, – позвал Форестер и постучал по плексигласу рядом с собой, указывая вниз.
Шарп сделал вираж влево и взглянул на море. Он увидел два белых резиновых кранца, несколько досок, затем наполовину
– Уже не могу задерживаться, – сказал Шарп, – а то мы окажемся там, вместе с ней, – и установил курс 141, прямо на базу.
Маркус пересек линию рифов и был уже почти над островом, когда посмотрел направо и увидел «Капер», медленно пыхтящий в западном направлении вдоль берега.
Отправляйся домой, сказал он себе, не делай этого. Нет необходимости давать возможность Уиллингфорду второй раз выматывать тебе душу.
Затем он подумал: чихать на Уиллингфорда. Шарпа отчитывали и высокие чины, а Уиллингфорд был явно мелкой сошкой. Что еще они ему могут сделать? Вызвать к командованию? Ну и что? Он уже обдумывал другие возможности в жизни, и флот быстро отступал на второе место.
Маркус нажал на кнопку «передача» на микрофоне и вызвал:
– "Капер"... «Капер»... «Капер»... Говорит Хьюи-один.
Дарлинг с чашкой чаю в руках стоял в рулевой рубке, размышляя о том, сколько он может получить, если продаст свою масонскую бутылку – это была хорошая бутылка, редкость, ей было сто семьдесят лет, – когда раздался вызов по 16-му каналу.
Он снял микрофон с рычага:
– "Капер" слушает... перейди на двадцать седьмой, Маркус.
– Перехожу на двадцать седьмой.
– Еще какое-нибудь дерьмо? – спросил Майк.
– Не его вина в том, что случилось с плотом, – возразил Дарлинг. – Он пытался сделать доброе дело.
– "Капер", говорит Хьюи-один. Вип, примерно в двух милях прямо перед тобой находится разбитое судно. Считай, что это два-три-ноль от того места, где ты сейчас. Полторы мили от пляжа.
– Разбитое каким образом?
– Не знаю. На воде плавают обломки. У меня не осталось горючего, чтобы искать оставшихся в живых. Скорее всего, полицейский катер уже на пути к ним, но ты находишься ближе.
– Хорошо, Маркус. Пойду и проверю. – Дарлинг хотел повесить микрофон, но, охваченный добрыми чувствами, нажал кнопку опять. – Эй, Маркус! Наверно, в выходные я выйду в море, если это тебя интересует.
В голосе Шарпа послышалось облегчение:
– Я бы сказал, даже очень... то есть если меня не заставят мыть отхожие места.
Дарлинг повесил микрофон на рычаг, перевел приемник обратно на 16-й канал и обратился к Майку:
– Видишь? Окажи другу услугу, и тебе устроят хорошую головомойку. Ничего себе новость.
Он нажал рычаг дросселя и следил, как стрелка тахометра поднялась с 1500 оборотов в минуту до 2000.
– Почему флот прицепился к Маркусу? – спросил Майк.
– А как ты думаешь? Потому, что его сиятельство блудливый Сент-Джон добрался и до них.
Дарлинг заметил, что слишком часто в последнее время начал выходить
Они с Майком возвратили поврежденные снасти аквариуму и рассказали то немногое, что им было известно по поводу случившегося. Дарлинг начал объяснять, как, по его мнению, могли бы быть улучшены новые снасти, но заместитель директора – щупленький нервный чернокожий мужчина, чью бородку клинышком в стиле Ван Дейка Дарлинг всегда считал маскировкой мышиной внешности, – сказал:
– Боюсь, что это не нужно.
– Что именно не нужно?
– Мы собираемся... э-э... прервать наш договор с вами.
– Что? Почему?
– Видите ли, это было... э-э... – он не решался взглянуть на Дарлинга, – дорогое оборудование... в конце концов.
– Акулы – животные крупные... в конце концов... Господи, Мильтон, если ты хочешь, чтобы я устанавливал снасти на глубину в десять футов, конечно, никто их не тронет. Но ты хочешь, чтобы я подвешивал их на глубине, где, между прочим, кое-что происходит, и желаешь, может быть, чтобы я действительно вылавливал что-то интересное, и вот поэтому существует риск. В этом все дело.
– Да, но... Боюсь, что дело окончено.
– А кто будет ловить для вас этих тварей?
– Ну, это еще следует решить.
Дарлинг глубоко вздохнул и закрыл глаза, пытаясь подавить гнев – и страх, в этом следовало бы признаться, – при мысли о восьмистах долларах в месяц, растворяющихся в воздухе.
– Это Сент-Джон, да?
Мильтон посмотрел в сторону, на телефон, как будто умоляя его зазвонить.
– Я не...
– Управление жизнью дикой природы. Он решил, что Управление жизнью дикой природы приберет к рукам и аквариум... правильно?
– Вы делаете поспешные...
– Он намерен забрать мои восемьсот долларов в месяц и применить глубинные сети и другие приспособления? А если вдруг он не выловит никакой дряни, то сможет отнести это на счет разливов нефти в Калифорнии.
Дарлинг знал, что он прав. Мильтон покрылся потом, его глаза рыскали из стороны в сторону:
– Ради самого неба, Вип...
– Верно, Мильтон. Я слишком бурно реагирую. – Дарлинг прошел к двери и открыл ее. Он увидел Майка, разговаривающего с черепахой, такой старой, что о ней говорили, будто это подарок Бермудам от королевы Виктории. – Но знаешь что? Я больше сожалею о вас. Я не очень-то много зарабатываю, но, по крайней мере, мне не приходится зарабатывать свои деньги, целуя задницу этой ирландской ящерицы.
Дарлинг был убежден, что Сент-Джон видел в нем угрозу своей власти, противника создания небольшой империи. Сент-Джон решил прибрать Дарлинга к рукам... или уничтожить его.
Но больше всего мучило и грызло Випа то, что день ото дня становилось все более очевидно: Сент-Джон добивается в этом успеха. Он обладал для этого всеми необходимыми средствами.
– Вон там, – сказал Майк, указывая на какой-то плавающий деревянный предмет.
Предмет был размером три на пять футов, к нему был прибит кусок полового покрытия, а по бокам свисали два обрывка цепи.