Тварь
Шрифт:
Вроде, спокойно, хотя так же темно. Только где-то за углом чувствовалось недоброе пульсирование какой-то небольшой аномалии, вроде воронки или трамплина.
– Давайте сюда! – позвал Бука, помогая выбраться Антонову. – Только осторожнее – здесь аномалии…
Спаситель их оказался более юрким: он уже выбраться и теперь медленно крался вперед. Второй этаж – это уже реальный шанс выбраться – осталось лишь найти окно – которого, как назло, не видать в этом мрачном коридоре…
Резкий, высокий, переходящий в ультразвук визг заставил их вжаться в пол. И тут же знакомо загрохотали пистолеты – коротко, заткнувшись через три-четыре
– Сюда! – крикнул голос. – Дверь!
Все трое буквально вкатились в ближайшую боковую дверь, оказавшуюся, к счастью, открытой. К счастью – потому что тут же, в крепкий листовой металл ударило что-то тяжелое. Снова ударило, заставив дверь содрогнуться, заревело – протяжно, разочарованно, и, вместе с тем, угрожающе. Антонов, успевший защелкнуть замок, упал на пол и быстро отполз в сторону.
Бука, скрючившись, сидел у двери, пытаясь восстановить дыхание. У стены, так же часто, задыхаясь и переходя на кашель, дышал Антонов. Их спаситель, чуть в отдалении, гремел чем-то стеклянным, пока в глубине помещения, на длинном лабораторном столе не вспыхнула синим пламенем газовая горелка. И спасенные не увидели, наконец, своего спасителя.
Точнее, спасительницу. Это была девушка – стройная, с правильными чертами лица, хотя и немного осунувшегося – что вполне было объяснимо, учитывая происходящее. На девушке была знакомая лаборантская униформа, и только два ствола, брошенных на стол возле горелки несколько контрастировали с образом. Теперь было странно, отчего голос в темноте показался Буке странным: не вязался в его сознании женский голос со столь мастерским владением оружием и умелыми действиями против мутантов. И только острый, даже диковатый взгляд ее больших, темных глаз намекал на то, что девушка эта готова к решительным поступкам.
– Ника? – удивленно произнес Антонов.
– Да, вроде, я, – спокойно сказала девушка, поправляя густые черные волосы, выпавшие из стянувшей их в «хвост» резинки. – Не могу понять, что именно вас удивляет: то, что я вытащила вас из заварушки или то, что я до сих пор жива?
– А кто еще жив? – быстро спросил Антонов. – Что, вообще, с людьми? Где все?
– Сама не понимаю, – чуть растерянно произнесла девушка. – Пропали – будто разом из окон повыскакивали. Я в лаборантской была, у себя на четвертом. Как свет отрубился, напарник пошел в генераторную – добиваться, чтобы напряжение в наш сектор подали – у нас же холодильники и инкубатор. Больше я его не видела.
– Да, да, – пробормотал Антонов, как показалось Буке – виновато. – Энергию электра на себя замкнула – пробой в защитном экране. Не думал я, что все так получится…
Ученый замолчал, не желая продолжать скользкую тему. Наверное, отчасти он винил и себя самого: ведь трудно сказать наверняка, с чего именно началась катастрофа – с прихода Зоны или с того, как он выпустил на волю свое энергетическое чудовище.
– Похоже на сбой защитных систем – какая-то лаборатория накрылась, раз аномалии полезли, – предположила девушка. – Да еще и мутанты… Даже представить себе не могла, что такое возможно. Странно, что до сих пор помощь из соседних филиалов не пришла: ведь пораженные участки надо локализовать, пока не поздно.
– Боюсь, тебя это не сильно обрадует, Ника, – тихо сказал Антонов. – Это не авария
– Что?!
– Слышала, как расползаются Периметр? Похоже, и нас задело.
– Думаете… это оно?
Антонов молча кивнул.
– Странно… – нахмурившись, проговорила девушка. – Только что по телеку сказали, что Зона, вроде как, вернулась в прежние границы.
– Вот как? Интересно. Но здесь все не так просто. Граница не просто «плывет» – она перемещается, со вполне определенной закономерностью, – ученый многозначительно поглядел на Буку.
Тот молчал, будто проглотив язык: он не мог оторвать взгляда от своей спасительницы. Что-то заставляло его пялиться на девушку, забыв, где он находится, забыв про ползущую по пятам Зону и даже про чертовых тараканов.
– Вам что-то известно? – быстро просила девушка.
– Возможно, – уклончиво произнес Антонов.
– Не говорите ей ничего! – через силу сказал Бука.
– Что такое?! – удивленно проговорил ученый.
– Думаю, она просто выдает себя за лаборантку! – убежденно сказал Бука. – Вы не обратили внимания? Она же стреляет и двигается покруче спецназовца! Спросите, откуда у нее оружие?!
Ника снисходительно фыркнула. И, словно в издевку, взяла пистолеты руки и нажатием кнопок выбросила из них пустые магазины, весело подпрыгнувшие на упругом полу. После чего, так же небрежно, швырнула на пол ставшее бесполезным оружие. Один из пистолетов, с отброшенным назад затвором, крутясь, стукнулся в подошву Букиного кеда. Бука невольно отдернул ногу.
– У мертвых охранников забрала, – странно улыбаясь, сказала девушка, и глаза ее сверкнули отблесками газового пламени. – А что оставалось делать? Кричать «помогите!»? Или надеть на голову пакет – и дождаться, пока придут добрые, сильные дяди? Или, что я просто исчезну вслед за остальными? А моет, стоило подождать, пока исчезните и вы – желудках у милых усатых букашек?
– Мой друг просто не в курсе, – примирительно сказал ученый, косясь на Буку. – Институтские лаборанты не только пробирки моют. Некоторые выполняют и довольно специфические функции. Должен ведь кто-то добывать материал для исследований – на легальной основе. Ведь не можем мы целиком положиться на сталкеров: нет такой статьи в бюджете – «скупка хабара у правонарушителей». Так что некоторые из лаборантов прошли курсы спецподготовки, прекрасно ориентируются в Зоне, владеет оружием и навыками действий против мутантов. Впрочем, с Никой история еще более сложная. Она – дочь сталкера.
– Я и сама – сталкер, – с вызовом сказала Ника. Отвернулась и отправилась куда-то в глубину лаборатории.
Тут же за дверью снова кто-то зарычал, завыл – и принялся усердно биться в крепкий металл. Бука, казалось, не замечал всего этого, обескураженный услышанным. Он с кривой усмешкой посмотрел на Антонова, думая, что тот оценит юмор.
– Это правда, – серьезно сказал Антонов. – В ее семье все сталкеры. И покойный отец, и брат. Она с детства на учете в комендатуре, а потому вынуждена работать у нас – чтобы снять с семьи подозрения в нелегальной деятельности. Руководство закрывает на это глаза: она слишком ценный сотрудник. И, что ни говори, к девушке больше доверия, особенно к такой симпатичной. Кто заподозрит, что она, наравне с мужиками пересекает Периметр? И скрыть истину не так трудно: в спецснаряжении, в тактическом шлеме – все одинаковые.