Тварь
Шрифт:
И тут произошло нечто еще более странное и даже ужасающее: электра, будто сейчас только заметив под собой группку испуганных, сжавшихся людей, замерла, на мгновенье прекратив свое отчаянное метание, и выпустила в их сторону жуткий, ветвящийся протуберанец.
Нет, не в их – в его сторону. Бука сразу понял это, почувствовал, как тянется к нему метущееся электрическое щупальце. Его искрящееся окончание металось уже перед его бледным лицом, словно примериваясь – как впиться в беззащитное тело. И даже снова почудился тот же, нечеловеческий голос…
И вдруг все кончилось: с громким хлопком электра
– Вы видели?! Нет, вы видели?! – запинаясь, выкрикнул Бука. Цепляясь за сетку, он поднялся и округлившимися глазами жадно вглядывался в темное небо – туда, где только что бесновалась электра.
– Да, мощно оно обрушилось… – проговорила Ника, машинально убирая с лица волосы.
– Я про электру! – горячечно проговорил Бука. – Вы видели этот разряд – который ко мне тянулся?!
– Разряд? – Антонов наморщил лоб, непонимающе посмотрел на приятеля. – Разрядов много было. Ты какой имеешь в виду?
Бука прикусил губу. Ему стало ясно: это «щупальце» видел лишь он один. Если, конечно, ему не привиделось – как тогда, в клетке. Тут же вспомнилась прожженная в стекле двери дыра. Что, дыра тоже привиделась? Нет, просто он снова видит гораздо больше, чем полагается «нормальному человеку».
Скорей бы уже стать одним из них. «Нормальным», как они говорят – без сверхспособностей, без сверхчувствительности. Чтобы просто раствориться среди себе подобных…
На проходной никого не оказалось. То ли охранники разделили судьбу коллеги, найденного там, в коридоре, то ли просто вовремя сбежали, от греха подальше. Едва выбравшись за территорию погибшего филиала, заметили в темноте свет множества фар – и бросились в сторону ближайших деревьев.
Теперь, издали они наблюдали, как к дымящимся руинам подкатила колонна из пары бронетранспортеров и нескольких джипов со сверкающими проблесковыми маячками на крышах. Раздались резкие окрики команд, из БТРов посыпались солдаты, занимая удобные позиции, словно прикрывая машины от невидимого врага. И уж затем, неспешно, из джипов показались люди в гражданской одежде.
– А вот и заказчики, – тихо сказал Антонов. – Вовремя мы смылись, ничего не скажешь…
Бука тщетно пытался рассмотреть этих людей – тех, что сделались для него теперь смертельными врагами. С этого расстояния лиц не было видно, и оставалось лишь любоваться грудами пыли, оставшимися на месте уничтоженного филиала.
– Я, все же, не понимаю, что произошло с корпусом, – тихо спросила Ника. – Почему все – в песок?
– Электра… – пожав плечами, тоскливо произнес Антонов. – Ее свойства до конца не изучены, можно только предположить: она, как своеобразное энергетическое растение – высасывает энергию из всего, что ее окружает. В Зоне энергия повсюду, и проблем с подпиткой не существует. Здесь же, куда Зона только пришла, ей не хватает «пищи» – и она, как вампир, вытягивает до капли, всю силу молекулярных связей, превращая любые материалы в труху. Это был бы довольно интересный эксперимент – если бы не жертвы.
Антонов не счел нужным делиться самыми неприятными мыслями: он пытался заткнуть подальше упорно наползающее чувство вины. Ведь умом понимал, что ни в чем не виноват – ведь он понятия не имел, что случится, когда сюда, вслед за Букой, придет Зона. В случившемся нет его
Бука молча смотрел на Нику. Он думал о том, что надо бы рвать на себе волосы от отчаяния – ведь его дорога в Большой мир обернулась катастрофой, и не только для него одного. Ему надо бы выть от злобы на самого себя, по земле кататься. Но какое-то противоестественное умиротворение захватило душу. Ему было достаточно смотреть на нее. Смотреть – и ни о чем не думать.
Правда сейчас не то время, чтобы наслаждаться покоем. Впереди был далекий и опасный путь.
– Пора прощаться, – негромко сказал Антонов, наблюдая за людьми у машин. – Ты, Ника, иди к ним. Расскажешь, как все было. Только не вздумай говорить о нас с Букой – считай, что мы и не появлялись в Институте.
– А вы – в Зону? – с прищуром глядя на ученого, поинтересовалась Ника.
– Да, – кивнул Антонов. – Подожди здесь минут десять – дай нам возможность уйти.
– Не могу я вас одних отпускать, – неожиданно резко заявила девушка. – Он, вот, может в одиночку по Зоне шастать. А вдвоем вы пропадете.
– Это еще почему? – нахмурился Антонов.
– Потому что нельзя идти в Зону без подготовки, – сказала Ника. – А вы, доктор… Простите меня, конечно, но вы – просто мясо.
– Что-о?! – возмущенно протянул Антонов, но Ника жестом остановила его:
– Вдвоем, без оружия? Да у вас просто нет шансов.
Бука мысленно отметил, что девчонка права: идти в Зону лучше всего в одиночку, если ты достаточно опытен, или группой от трех человек. В одиночку легче использовать преимущество скрытности, группой – легче держать оборону. Но и в том, и в другом случае без оружия не обойтись. Даже он, чувствуя себя в Зоне, как дома, не обходился без дробовика. Сейчас же лезть туда было просто самоубийством.
– Что ты предлагаешь? – тихо спросил Антонов.
Ника лишь криво улыбнулась в ответ.
Глава седьмая. Назад
К хутору они вышли с рассветом. Одинокий дом, пара пристроек, сарай в отдалении. Наверняка здесь держали домашнюю живность. Но сейчас вокруг дома повисла зловещая, мертвая тишина – не было даже слабого ветерка, словно воздух стал мертвым, и даже лесные птицы не пели. Еще бы: теперь и здесь была Зона.
Ника сделала знак: оставаться на месте, ждать. Сама же осторожно направилась в сторону дома. Бука с трудом удержался, чтобы не броситься следом: слишком аккуратный и чистенький с виду был домик – жди беды. Хотя, с другой стороны – с чего бы ему быть другим? Ведь Зона в этих местах царит не больше суток…
Скрипнула дверь – на крыльце показалась Ника и помахала двоим, притаившимся у калитки. Надо полагать, все было в порядке. Бука, а следом и Антонов, молча направились к дому. Поднялись на крыльцо, потянули дверь, осторожно вошли. Внутри было темно и неуютно – снаружи дом казался куда привлекательнее. Может, дело было в плотно задернутых шторах и отсутствии электричества. Источником света сейчас были несколько оплывших свечей, расставленных вдоль стен – на полках серванта, на тумбе мертвого телевизора и просто на полу. Это обилие свечей создавало неприятное ощущение то ли средневековья, то ли спиритического сеанса.