Твари
Шрифт:
— Не так все просто, — продолжала Алина ровным, чуточку усталым голосом. — В стояки предполагается закачивать воду под давлением — репеллент там, скорее всего, окажется не эффективным. Это значит, что какое-то количество змей может буквально выдавить в любую из квартир. Оттуда их надо будет выгонять репеллентом. Для этого нужно, чтобы газ попал в каждую из квартир. В каждую. Пропустим хоть одну змею — тогда можно было и не начинать.
— Та же старая пластинка будет, — мрачно согласился Кремер. — И с самого начала.
Полковник МЧС нахмурился. Действительно, задача, стоявшая перед ними, была сложной вдвойне. Масштаб операции —
Весь выводок уже расползся, тычась головами в тела взрослых. Мать лежала не шевелясь и не испытывая никакой тревоги за новорожденных. Копившийся со временем опыт сливался с выработанным за сотни тысяч лет инстинктом, становясь частью защитного механизма. Сейчас и змееныши не поползут сейчас к отверстию, выходу из гнезда, потому что оттуда, снаружи, шел опасный гул, неравномерный, нерегулярный, то приближавшийся, то удалявшийся — и очень беспокойный. Тревожный гул.
Совсем не похожий на гул более громкий, но ритмичный и быстро затихавший. То, что обычно проносилось почти над ними, вблизи от логова, обустроенного ими в норе неподалеку от железнодорожной насыпи, ни разу не причинило им вреда. Довольно скоро этот пугавший их поначалу гул стал просто частью окружавшего гремучников мира — и они перестали на него реагировать.
Однако то, что происходило снаружи сейчас, растревожило их всерьез. Опыт, ставший инстинктом, говорил, что надо оставаться в логове — в этой норе, поначалу вымытой дождями. Потом в ней поселилась полудикая собака, родившая здесь выводок своих детенышей. Потом появилась она, Мать, а прежние обитатели были убиты и съедены. Собачья нора стала для нее и ее потомства вполне приемлемым домом. И в нем сейчас надо было оставаться, несмотря на мучивший их голод — а голод они испытывали постоянно. Но на такой случай рядом всегда было то, что этот голод могло удовлетворить: тело очередного сородича. Для Матери, никогда не покидавшей гнезда, это было единственным источником пропитания.
Она чувствовала, что так произойдет и сейчас. Но тревоги за новорожденных змеенышей она не испытывала. Семья никогда не нападала на малышей. И потому, что еды не хватило бы даже на одного взрослого — и потому, что срабатывал еще один могучий инстинкт. Инстинкт продолжения рода.
Убийство взрослого всегда происходило одинаково. Несколько даймондбэков поднимали головы, медленно поворачивая их в сторону будущей жертвы — и почти одновременно наносили удар. Не было ни угрожающих телодвижений, ни танца, ни боя. Было просто — убийство. И, по прошествии какого-то времени — пища. Инстинкт или подобие коллективного разума — но происходило это всегда как по нотам. Атаковать будущую жертву готовы были сразу несколько змей. И никогда они не ошибались в выборе: драк не возникало. Цель была определена с самого начала.
Так же случилось и в этот раз. Огромного самца атаковали сразу пятеро даймондбэков, в том числе и один из совсем еще небольших. Самец дернулся, забил хвостом, попытался приподнять голову, но тут же по его телу прошла дрожь, и он застыл.
Мать не испытывала никаких чувств от того, что убитый гремучник когда-то тоже был одним из выношенных ею детенышей. Все происходило по единожды заведенному порядку: они рождались, выползали из норы, охотились, росли, возвращались в семейное логово —
Нападавшие снова улеглись — кто на землю, кто на тела своих сородичей. Еще немного, и они будут питаться — после того, как голод удовлетворит она, Мать. Но еды хватит на всех. Если бы не этот тревожный гул, доходивший с разных сторон, они, возможно, и задремали бы. Но долетавшие до норы звуки и вибрация почвы не позволяли расслабиться. Опасность была рядом, совсем близко.
Зинченко с Кремером отправились на обход домов. Которых получалось не так уж и много, подумал Сергей. На всем оцепленном ОМОНом и машинами МЧС треугольнике домов этих было… Он прикрыл глаза, считая в уме — Телешов знал каждое из зданий, включая и номера, размашисто намалеванные на их торцах. Пятнадцать домов в зоне эвакуации. Тринадцать хрущоб. Две девятиэтажки. Нет, одна. Пашинян ведь говорил, что дальняя — относительно новая — девятиэтажка подключена к совсем другому коллектору. Опасности для жильцов нет, но эвакуировать их, конечно, будут. Сейчас на этом треугольнике не нужно находиться никому — коллектор или не коллектор. Ладно. Пятнадцать минус один. Значит, под угрозой — четырнадцать.
— Не так уж и много, — сказал он. — Я думал, что будет гораздо больше.
— Чего не много, Сережа? — отозвалась Алина, погруженная в свои мысли.
— Домов, Аля. Четырнадцать домов, в которых могут быть — да нет, наверное, есть — змеи.
— Не так уж много. Правда, ровно на четырнадцать больше, чем хотелось бы.
— Это да. Не поспоришь.
Они помолчали.
— Так что там за химию нам привезли? — спросил Телешов.
— Репеллент? Да ничего нового по сути. Видено и пробовано.
— Работает?
— Работать-то работает, да вот только в таких условиях никто никогда его не применял.
— Опасный?
— Для человека?
Сергей кивнул. Алина мотнула головой.
— Нет. Запах разве что неприятный. Хотя даже это на любителя.
— В смысле?
— Нафталином он пахнет. Сильно.
— А почему?
— Активный элемент всей смеси — бензолдикарбоновый ангидрид. Производное нафталина. Потому и запах.
Телешов покосился на собеседницу.
— И как же он работает?
— Этот ангидрид, Би-Ди-Кей — так его называют в США — испаряется и блокирует главные сенсорные приемники змей — термический и обонятельный. Это все равно, что человека внезапно лишить зрения и слуха. Змея дезориентирована, она пугается — и убегает. Подальше от возникшей угрозы.
— Любая — или только гремучник?
— В принципе любая. Но нам же не с ужами воевать.
Сергей задумался.
— Интересно. А что, у нас своего этого ангидрида, как там его — Би-Ди…
— Би-Ди-Кей.
— Ну да. Так у нас этого ангидрида своего нет, что ли?
— Почему же? — Наговицына даже удивилась. — Никакая это не редкость. Производят и пользуют, сколько угодно.
— Так в чем же проблема? И на кой вообще ляд нам нужен был их репеллент?
— Ну, Сережа, там же не только ангидрид. Там и другие ингредиенты — правда, менее радикальные и менее надежные. И, что особенно важно, растворитель, кипящий при температуре в несколько градусов. А в образующемся газе работают уже молекулы изобензофурана. Того самого ангидрида.
— Значит, этот растворитель нужен для того, чтобы при нормальной температуре у нас получался газ?