Твари

Вершовский Михаил

Начальник штаба пожал плечами.

— Открывать двери придется и в тех, и в других, Алексей Борисович. Потенциально опасны — значит, опасны.

— Дифференцировать не сложно, — сказала Алина. — Люди, которые там будут работать, сразу почувствуют разницу.

— Почувствуют? — удивился фээсбэшник.

— По запаху.

Воцарилось молчание. Зинченко вопросительно взглянул на Голышева. Тот кивнул: продолжайте.

— Завершив работы на верхнем этаже, группа спускается на этаж, и продолжает двигаться вниз до самого

выхода из подъезда. После этого у дверей в подъезд выставляются пары стрелков с помповыми ружьями на расстоянии порядка восьми-десяти метров от дверей. Стартовая бригада таким же образом проходит подъезд за подъездом.

— Помповые ружья — картечь? — поинтересовался Дивеев.

— Она самая, — подтвердил Мостовой.

Фээсбэшник кивнул.

— Ясно. Не нужно напрягаться с прицельной стрельбой. И рикошет практически исключается.

— Последнее соображение и было решающим, — уточнил Зинченко.

— А что же наши армейские коллеги? — не унимался Дивеев. — Я прошу прощения, Дмитрий Павлович, но хочется представить всю картину.

— Вы имеете в виду огнеметы?

— Да. Те самые, снятые с вооружения. — Шеф ФСБ бросил взгляд на стоявшего у дверного проема Кремера.

— Огнеметчики уже дислоцированы на позициях у предполагаемого гнезда, — ответил начальник штаба. — В районе трансформаторной будки. Именно там располагается старый канализационный колодец, откуда, по всей вероятности, и произошло проникновение гремучников в коллектор.

— Разрешите? — Зинченко взглянул на генерала. Тот кивнул. — Там же, в этой самой точке, по нашим данным ранее погибло несколько человек.

— Это не та ли точка, куда вы вечерком прокатились с коллегой из смежного ведомства? — Мостовой, улыбаясь, перевел взгляд с полковника на Кремера.

— Та самая, Вячеслав Алексеевич, — смущенно ответил Зинченко.

— Последний момент, — снова вмешался Дивеев. — Для чего нам нужно ждать прибытия пожарных цистерн со спиртовым раствором?

— Для закачки раствора в очистные стояки. — Голышев с едва скрываемым удивлением посмотрел на фээсбэшника. — Этот момент мы обсуждали уж больше, чем раз-другой.

— Я помню, — Шеф ФСБ произнес это с легкой улыбкой. — Но что мешает сразу после того, как двери в квартиры будут открыты, начинать распыление репеллента в подъезды?

— Между прочим, — заметила Алина, — вопрос вполне законный. Но и ответ на него есть.

— Интересно будет узнать.

— Если начать обработку подъездов до закачки раствора изобензофурана в стояки, часть змей будет спускаться вниз, в результате выбираясь наружу из подъездов. Но часть может ускользнуть в очистную систему таким же образом, каким они оказались в квартирах.

— И что же? — удивился фээсбэшник. — Пусть ускользнут. А уже оттуда их будут выдавливать вниз по трубе этой вашей бражкой. Простите, сорвалось.

— Все хорошо, если бы не одно

«но», — спокойно отреагировала Ламанча. — Репеллент — газ, который тяжелее воздуха. На этом вся операция, как известно, и строится. Когда газ этот спустится с верхних этажей, гремучники из очистной системы могут вернуться в квартиры. Не все. Пусть несколько. Пусть даже одна.

— А это на одну больше, чем мы можем себе позволить, — добавил Голышев.

— Верно. — Алина снова повернулась к Дивееву: — А потому, Алексей Борисович, и репеллент, и нашу бражку надо запускать практически одновременно.

— Ну что? — Начальник штаба обвел собравшихся взглядом. — Вопросов больше нет? Понятно. — Он помолчал, потом, прищурившись, посмотрел на Зинченко. — Что ж, Николай Васильевич, с Богом. Командуйте своим хлопцам.

— Погодите, Дмитрий Павлович. — Мостовой потер подбородок ладонью. — Время до прибытия пожарных цистерн со спиртом у нас пока есть.

— И?

— Может быть, не запускать ребят сразу на все объекты? Пусть пройдут один подъезд по намеченной схеме. Оно ведь знаете как — гладко было на бумаге…

Голышев на пару секунд задумался, потом отрывисто кивнул.

— Справедливо. По крайней мере, поймем, что делать нужно — и чего делать нельзя. — Он повернулся к Зинченко. — Вы на данном этапе выделите кого поопытнее. Такие, как я понимаю, есть?

— Так точно. Есть.

— Давайте, полковник. Время работает не на нас.

3

Они поднялись на пятый этаж. Спасатель в костюме химзащиты и с ранцем за спиной был еще между третьим и четвертым, однако его тяжелое дыхание доносилось и сюда, на самый верх.

— Соломатин, ты скоро там? — позвал Болтянский.

— Скоро, скоро, — пропыхтел тот. — Вы ж налегке, в камуфляжках. Так бы и я летал, хоть и с ранцем…

— Ладно, побереги дыхаловку. Пригодится еще.

Капитан снова вытащил из кармана бумажку. Одна квартира. Остальные — теоретически — чистые. Он молча указал рукой на квартиры, двери которых надо было помечать краской. Один из резчиков добыл из необъятного кармана своей робы баллончик с люминесцентной краской и пометил каждую из трех дверей большим «Х». Оставалась одна. Девятнадцатая.

Боец с ранцем, наконец, добрался до верхней площадки.

— Ну? — Болтянский смотрел на вспотевшее лицо.

— Ща… Твою дивизию… Да еще и жара…

— Не такая уж сегодня жара, — возразил Корзун, стоявший напротив девятнадцатой квартиры с дробовиком в руке. — Последние пять дней — да, припекало.

— Ну ладно, — обрезал разговор капитан. — Все в сборе. Теперь так, братва. Василий работает. Опасности пока ни для кого нет. Но это не значит, что уши развесили, тары-бары развели. Готовность по полной. Когда сюрприз случится — удивляться уже будет поздно. Это ясно?