Ты — любовь
Шрифт:
«Да, это настоящие разбойники!» — подумал Хайс, схватившись за голову; при мысли, что и Роберт мог так же попасться, у него сжалось сердце.
Подняв голову, он заметил, что стоит за портьерой и что окно за его спиной открыто. Он выпрыгнул из него в маленький садик, нашел калитку и очутился в каком-то гараже. Испытывая сильную боль в голове и плечах, он кое-как добрался до Джордж-стрит и нетвердым шагом поднялся по лестнице.
В комнате Роберта было темно. Хайс повернул выключатель и в изумлении замер на пороге.
На кушетке, свернувшись
Она была очаровательна. У Хайса сразу прошла головная боль, и он ощутил необычайную легкость и подъем духа.
Тихонько рассмеявшись, он наклонился к кушетке и поцелуями разбудил девушку.
Глава II
Поцелуй во сне — это блаженство, уносящее вас далеко на волнах страсти. Вы чувствуете биение собственного сердца, которое дрожит в ответ поцелую…
Вас могли целовать много раз, но все-таки ни разу по-настоящему.
Поцелуй Хайса был для Селии первым настоящим поцелуем. Он пробудил ее от неясных мечтаний к действительности. Она робко протянула руку; Ричард сжал ее и обвил вокруг своей шеи; продолжая посмеиваться, он снова целовал девушку. Селия, в полусне, вся дрожа, притянула его голову к себе. Ричард, освещенная только отблеском огня в камине комната, поцелуи, горящие на губах, — все это казалось ей какой-то сладкой тайной, слишком прекрасной и удивительной, чтобы оказаться правдой.
Наконец, Хайс освободился из ее объятий и, вынув из портсигара не совсем твердой рукой папиросу, закурил.
Он улыбался, глядя на Селию, которая устремила на него широко открытые удивленные глаза.
В глубокой тишине было слышно, как тикают часы. Селия молчала. По улице кто-то прошел, насвистывая фокстрот «Немного любви». При звуке этой песенки Хайс невольно зашевелился, легко и плавно раскачиваясь в такт фокстрота; видно было, что танцы — его стихия.
— Пойдем танцевать, — мягко сказал он, улыбаясь и протягивая Селии руку.
Он поднял ее с кушетки и, полунапевая, полунасвистывая мотив танца, закружился с ней по комнате.
Потом, остановившись, спросил, сжимая ее руку:
— Кто вы? Я никогда не думал, что Робину так повезло! Вы с ним большие друзья? Если это так, то да здравствует братская любовь! И считайте меня также братом. Или, может быть, здесь сестринское чувство? Хотя, не думаю этого…
— Вы?..
— Я — недостойный брат Брекенриджа, — рассмеялся Хайс. — Меня зовут Хайс, Ричард — для краткости, Дикки — для тех, кто меня любит!
— Я пришла сюда из-за вашего брата, — сказала Селия робко.
Хайс расхохотался.
— Я вам верю, очаровательная маленькая леди, и это преступная небрежность со стороны Робина не быть дома. Но я боюсь, что силы более могущественные, чем он, задержали его, вернее, сила, которая процветает, главным образом, на Вайн-Стрит [3]
Селия глядела на него со все возрастающим изумлением. На мгновение ей показалось, что она еще спит, но она ясно видела догорающие огни камина, улыбающееся лицо Хайса, его блестящие глаза и белые зубы; а на диване, рядом с ней, все еще лежал сверток с деньгами.
3
На Вайн-стрит находится отделение Главного Полицейского Управления. Вайн (vine) — вино.
Селия протянула их Хайсу.
— Это его деньги, — сказала она смущенно. — Я потеряла их, но они принадлежат вашему брату. Я пришла сегодня вечером, чтобы объяснить ему все, но он так долго не возвращался! Я очень устала и поэтому уснула…
— Вы были очаровательны во сне, — вставил Хайс.
— А потом вы пришли, — закончила Селия.
— Увидел и поцеловал, — улыбнулся Хайс. — Мне чертовски повезло.
Он с интересом разглядывал Селию.
«Трудно определить, кто она, очень молода на вид, почти ребенок, но не совсем, — подумал он, вспомнив, как она отвечала на его поцелуи. — У Робина, оказывается, отличный вкус, а я и не подозревал этого. Девушка удивительно мила, совсем не обычный тип, и откуда это Робин выкопал ее?»
Вслух он спросил:
— Откуда вы, милое дитя?
Селия широко открыла глаза и, стараясь подавить постепенно охватывавшее ее отчаяние, ответила, улыбнувшись:
— Отовсюду.
— Я рад, что вы читали Джорджа Макдональда, — полунасмешливо-полусерьезно сказал Хайс.
— Но где же точно находится ваше «отовсюду»?
— На Брутон-стрит, — ответила Селия.
Слегка приподняв брови, Хайс несколько сухо сказал:
— Ага. Значит, Брекенридж ждал вас. Кстати, знаете ли вы, который час?
— Не имею понятия, — призналась Селия.
Хайс взглянул на часы.
— Ровно три.
— Я лучше уйду, — сказала Селия, потом внезапно и совсем уже по-детски прибавила: — Я ужасно голодна.
В глазах Хайса мелькнул насмешливый огонек. Это напоминание о еде в три часа утра ясно доказывало, что перед ним живое существо из плоти и крови, а не какой-нибудь заблудивший ангел из детской сказки, на которого она была так похожа. Какая очаровательная невинность! Он взял Селию за руку:
— Пойдем, поищем чего-нибудь поесть и выпить; если будут яйца, вы сумеете их приготовить?
— Я делала это в пансионе, — сказала Селия, — и смогу приготовить омлет.
В маленькой кладовой было полутемно. Хайс как-то по-особенному чувствовал близость Селии, тонкий запах сирени, ее быстрое дыхание и веселый смех, который вызывали его слова.
Странно, что Брекенридж, готовясь в дорогу, даже не упомянул о девушке.
Вернувшись в гостиную и занявшись приготовлением пищи (Селия взбивала яйца для омлета, а Хайс держал сковороду), он спросил: