Ты мой хлеб...
Шрифт:
— Какая занятная история, — сказал Генрих, отведя взгляд.
— Я покину вас на минуту, мне нужно оттереть платье, — сказала Катерина и встала со своего места.
— Куда это ты собралась? — возразил Генрих и схватил девушку за руку.
— Взгляни своему страху в глаза, — тихо шепнула она ему на ухо. — Что ж, я пошла.
Как только мужчины остались наедине, Генрих отставил свою тарелку и отвернулся в сторону. Есть ему не хотелось, ровно как находиться в компании незнакомого мага.
— Интересная вы пара, — начал Гаспар, но наёмник промолчал. — У вас весьма странный вид. Должно быть, это ужасно больно,
— Что? — Генрих удивился осведомлённости мага и повернул на него голову с озлобленным взглядом. — Что ты только что сказал?!
— Пусть мой посох не вводит вас в заблуждение. В первую очередь, я алхимик. Я сразу узнал запах от масел, которыми пропитаны ваши бинты, — разъяснил мужчина. — Я встречал подобных людей, но вы полностью обмотаны. Что же это за такие страшные раны, которые покрывают всё тело? И как, в таком случае, вы умудрились выжить?
— Не твоё это дело, ублюдок. Усёк?
— Я понимаю, это нелегко говорить на такие темы.
— Ты меня плохо слышишь? Свалил отсюда, пока ноги целы, — наёмник разозлился не на шутку.
— Эти масла лишь снимают боль, они не лечат. Вы хотите остаться таким до конца своих дней? Хотите и дальше скрывать своё лицо ото всех? Даже от самых близких?
— Даже если так — это моё дело. К тому же у меня нет близких, — сказал Генрих более спокойным голосом и свесил голову.
— Знаете, Генрих… Вас ведь так называет госпожа Катерина? Мне интересна ещё одна деталь. Вы совершенно не похожи на мага, даже близко, но, тем не менее, я ощущаю мощную магическую ауру. Как такое может быть? Это, случаем, не связано с вашими ранами и с тем, почему вы до сих пор живы?
— Лучше не суй в это свой поганый нос, старик, а то худо будет. И я не шучу, — сказал убийца с холодным пронзительным взглядом.
— Я уже много лет занимаюсь медициной, алхимией и практикую магию, за моими плечами богатый опыт, у меня есть собственная лаборатория… Я могу попытаться вам помочь, Генрих. Пойдёмте со мной, дайте понять, что с вами произошло, и мы вместе найдём решение.
— Я скажу так, чтобы ты точно понял. Пошёл на хер!
— Очень жаль, — произнёс Гаспар и встал со своего места. — Однако, мне кажется, мы всё же договоримся.
На секунду на лице мага мелькнула загадочная улыбка, которую не мог не заметить Генрих. Более мужчина не стал ничего говорить. Старец покинул наёмника и направился к своему шатру.
— Как поговорили? — спросила Катерина, которая всё это время ожидала на расстоянии.
— Очень… информативно, — неожиданно сказал Генрих. — Давай спать, я очень устал.
— Так ведь ещё совсем рано, — удивилась девушка.
Путники первыми подготовили свои места для ночлега, позже на боковую пошли и лесорубы. Разумеется, этой ночью Генрих вовсе не планировал спать. Дождавшись, пока все уснут, он направился к шатру мага и принялся ждать. Долгое время ничего не происходило. Но затем, спустя пару часов, незаметно для всего лагеря Гаспар вышел наружу, держа в руках деревянную клетку. Маг проследовал до опушки леса и вышел в чистое поле. Генрих более не мог следовать за ним. Наёмнику оставалось лишь наблюдать за магом из своего укрытия. Старец открыл клетку и выпустил оттуда голубя. Птица медленно взмыла в небо и полетела по направлению к своему дому.
Было очевидно, что Гаспар отправил некое послание, однако перехватить
Крепко сжав зубы и стиснув кулаки, убийца проследил за магом обратно до его шатра. После этого, судя по всему, Гаспар уснул. Ни о каком сне и речи быть не могло. Наёмник вслушивался в каждый шорох, но повсюду была лишь тишина…
Тем временем вдали от лагеря сражённая птица рухнула на землю. Охотник подошёл к своей добыче и снял у неё с лапы послание.
На следующее утро Генрих проснулся от шума повозок и лошадиного ржания. Долгие ночи без сна всё же взяли своё, и наёмник не заметил, как уснул. Лесорубы уже давно собрали лагерь и готовы были отправляться. Катерина прогуливалась неподалёку, разминая ноги перед дорогой. Наёмник слегка привстал и почувствовал что-то необычное: в руке у него был зажат лист бумаги.
— Что это? — удивился Генрих и принялся читать. — «Дорогой друг. Я не могу поверить своей удаче. Мне удалось найти рубин! Его держит при себе один человек. Я не знаю, кто он. К тому же он явно мне не доверяет, но я найду способ. Приготовь лабораторию и оборудование для исследований. Вскоре я доставлю его к нам. Твой коллега, Гаспар».
Перечитывая строки из раза в раз, Генрих не мог поверить своим глазам. Он держал в руках то самое письмо, которое маг отправил своим почтовым голубем. Но как?! Это было совершенно невозможно! В недоумении он огляделся по сторонам, но ничего подозрительного не заметил.
Со временем пришло страшное осознание. Самые худшие опасения наёмника подтвердились. Нужно было срочно действовать, пусть его противником и был опытный маг. Даже, несмотря на свой возраст, он был опасен, и любая оплошность могла стоить ему жизни. Однако затуманенный злостью разум убийцы этого не осознавал. Руки сами потянулись за клинками, а тело было готово к рывку. Как вдруг к нему подошла Катерина.
— Ты проснулся, — приветливо улыбнулась женщина. — Что-то случилось?
— Да так… — сказал Генрих и запрятал письмо. — Ничего особенного.
— Всё в порядке? Ты какой-то взволнованный.
— Я ведь сказал, всё хорошо, — оправдался наёмник. — Лучше скажи, ты ночью ничего странного не слышала?
— Нет. А что?
— Просто так спросил.
— Все на месте?! Отправляемся! — прозвучал громкий голос конвоира.
— Ладно, позже поговорим.
Генрих обернулся и сопроводил взглядом Гаспара, который занял своё место на первой повозке. Отвлёкшись на Катерину, мужчина немного остыл. Теперь он был способен мыслить более-менее здраво. Весь последующий день он не спускал глаз с Гаспара. Тот вёл себя совершенно обыденно. Так продолжалось вплоть до следующего вечера, когда караван сделал очередную остановку на ночлег. Маг не стал расставлять свой шатёр и расположился под открытым небом. Генрих долго размышлял, но гнев глубоко внутри вынуждал убийцу действовать. Наконец, мужчина решился. Всё должно было окончиться сегодня.