Ты мой хлеб...
Шрифт:
— Кавалерия? — шепнула Катерина.
— Не похоже, — так же тихо ответил ей Генрих. — Лошадь всего одна, к тому запряжена в телегу. Это не солдаты Вальдара. За мной.
Наёмник провёл девушку за деревьями и укрылся с ней в невысоких кустах, откуда они могли хорошо осмотреть постороннего. Им оказался мужчина средних лет. Запрягши лошадь в телегу, он выехал в лес, чтобы, очевидно, заготовить себе прутьев на изгородь. И теперь, когда работа была практически закончена, отдыхал у своей телеги и покуривал трубку. Генрих увидел в этом неплохой шанс и приказал Катерина
Стоило мужчине отложить трубку и повернуться к телеге, как перед его горлом возник острый клинок.
— Здоров, мужик, — сказал Генрих, подкравшись сзади. — Не откажешь ли ты заблудшим путникам и не подскажешь, где здесь ближайшая деревня?
Человек замер на месте и не мог произнести ни слова. В своей жизни он не раз сталкивался с разбойниками, но сейчас его застали врасплох. Он медленно протянул руку к лежащему на стволах топору, но Генрих ещё сильнее прижал лезвие, дав понять, что это плохая идея. Горячая капля крови прокатилась по шее и стекла за воротник.
— У меня нет с собой денег, — невнятно пробормотал заложник.
— Разве я похож на вора? — доброжелательно произнёс Генрих, а затем посмотрел на себя со стороны. — Ну, ладно, действительно похож.
— Что же вам тогда нужно?
— Ванна, тёплый кров, огонь очага, кружка холодного пива, пышногрудая красавица на коленях… но можно ограничиться и твоей доходной клячей.
— Забирайте коня, только не трогайте меня, — умолял мужчина.
— Слышали, принцесса? Нам отдают лошадь.
Катерина вышла из своего укрытия и подошла к Генриху, который всё ещё удерживал перепуганного мужчину. У того тряслись колени, спина взмокла от пота, а наёмник вёл с ним непринуждённый разговор.
— Хватит уже. Чем скорее мы выберемся отсюда, тем лучше.
— В таком случае, — сказал Генрих и повернул мужчину к своей компаньонке, — что мне с ним делать? Решение за вами.
— Мне совершенно плевать. Подобного рода вопросы — это твоя работа, — ответила женщина и принялась распрягать коня.
— Слышал, что сказала дама?
— Так, вы меня отпустите? — умоляюще спросил мужчина.
— К счастью для тебя, за твоё убийство мне не платят.
— Большое вам спасибо! Я клянусь, я никому…
Не успел бедолага договорить, как Генрих перерезал ему горло. Кровь бурным потоком прыснула из раны, и бурая вязкая жидкость залила несчастному грудь. На последних секундах жизни, обнадёженный словами убийцы, мужчина хотел что-то сказать, но, заикаясь, не сумел произнести ни слова. Обессилев, он рухнул на лесную подстилку. В борьбе за жизнь он сжал руками опавшую хвою и попытался подвестись, однако всё было уже кончено. Глаза закатились, а тело начало медленно остывать.
— К сожалению, я не оставляю свидетелей, — сказал Генрих и протёр нож от крови. — Распрягла?
— Да, вот только здесь нет седла, — ответила Катерина. — Может, всё же, возьмём телегу?
Генрих оттолкнул женщину и взвалил на спину лошади старый кожух, заменив им седло.
— Не собираюсь я тащиться на этой скрипучей рухляди, — сурово произнёс наёмник. — Если не хочешь ещё полюбоваться
Женщина тяжело вздохнула и уже собралась отправляться, как вдруг заметила на телеге пару шапок. Одна принадлежала убитому мужчине, а вторая…
— Что-то случилось? — спросил Генрих, когда девушка на пару секунд застыла на месте.
— Нет, отправляемся.
Княгиня не стала говорить наёмнику о своей находке, она села на лошадь, и вместе они направились к выходу из леса.
— Твою мать… — сказал товарищ лесоруба, укрывшись в кустах.
Сперва он хотел помочь своему другу, но увидев, как беспощадно с ним расправился забинтованный головорез, решил не покидать своего укрытия. Лишь когда неизвестные скрылись среди деревьев, он выбежал из зарослей и со всех ног помчался в сторону деревни.
Покинув рощу из высоких хвойных деревьев, беглецы вновь оказались в чистом поле. Долгое время их единственным ориентиром была узкая просёлочная дорога, которая уходила за горизонт. Ближе к середине дня они встретили указатель, на котором была выжжена надпись: «деревня Развилка».
— Развилка? Как оригинально, — произнесла Катерина.
— Зато ясно и понятно, — ответил ей наёмник. — Ты имеешь представление, где мы?
— Да, — кивнула женщина.
Сидя без седла, Катерина чувствовала каждый ухаб и кочку, на которые попадала лошадь, и даже пару раз чуть не соскользнула вниз. Дорога была долгой, и такая перспектива совершенно её не радовала.
— Можно аккуратней? — возмутилась женщина. — Не мешок с картошкой же везёшь.
— Ты мой хлеб… или деньги… или как тебе будет угодно, но только не попутчик. Так что сиди и помалкивай.
Долгое время они ехали молча. Генрих следил за дорогой и вёл лошадь, Катерина же сидела к нему спиной, устремив свой взгляд далеко назад.
— Я вижу, тебе не очень приятна моя компания, — задумчиво произнесла девушка. — Всё же у каждого человека есть своя цена.
— Цена? Да. Вот только не золотом меня подкупили, — наконец нарушил молчание наёмник. — Деньгами платят и за куда более приятную работу. Я же в этом деле долго… ужасно долго. Все эти монеты, камни и разные побрякушки мне ужасно наскучили. Давно я не встречал что-то такое, что действительно было способно меня поразить, что-то, от чего сердце забьётся быстрее и будет обливаться кровью… К тому же, перспектива выступить против войск сразу трёх королевств — весьма приятный бонус.
— Я заметила. Особенно, когда ты лошадь едва ли до смерти не загнал, лишь бы сбежать от солдат Вальдара, — подметила женщина.
— Я люблю риск, но я не самоубийца, — коротко ответил наёмник и, спустя ещё несколько минут молчания, добавил. — Кстати, с чего, собственно, это всё началось? Я что-то не помню, чтобы шла война.
— Всегда где-то идёт война, — загадочно произнесла женщина, а затем повернулась к собеседнику. — Значит, сейчас ты уже хочешь говорить.
— С жертвами болтать, конечно, интересно, но рассчитывать на содержательный диалог не приходится. А вот со спутником — другое дело.