Ты моя одержимость
Шрифт:
– Назови другую цену за освобождение Генерала, - говорит девчонка.
– Все, что угодно, только не... не это. Предложение должно быть без интимных услуг. Никакого секса не будет. Понял?
Я наступаю молча. Она отступает как зачарованная. Я загоняю ее в угол. Принуждаю прижаться к стене. Кладу ладони по обе стороны от дрожащих плеч.
– Хватит, - глухо бросает девчонка.
– Прекрати.
– Я еще ничего не начал.
– И не начнешь!
– выпаливает как ошпаренная.
– Отойди. Сейчас же отойди от меня. И не смей так
– Я хочу твои губы на моем члене.
– Нет, нет, - бормочет она.
– Хочу ощутить твою глотку.
– Заткнись!
Зажимает уши руками. Сжимается в комок. А я чувствую себя последним ублюдком, но тормознуть не могу.
– А что не так?
– рявкаю.
Хватаю тонкие запястья, развожу в разные стороны, вдавливаю в стену. С трудом контролирую силу. Готов раздавить. Стереть в порошок. Готов превратить мир в окровавленное крошево.
– Тебе противно?
– срываюсь на рык.
– Мерзко? Ну и наплевать. Поздно об этом дергаться. Между нами все уже было. Ничего не изменится. Ты свою чистоту не потеряешь.
Она леденеет под моими пальцами. Отворачивается, с шумом воздух втягивает, содрогается. А потом вскидывает голову, взглядом кровь сворачивает.
– Хочешь опять меня изнасиловать?
Врезает под дых.
– Ну давай, - усмехается.
– Вперед.
Губы облизывает. Призывно проходится кончиком языка. Широко открывает рот. Издевательски подается вперед, будто пытается встать на колени. Еще и бедром вжимается между моих ног.
Добивает сука. Член поднимает единственным движением. Пах кипятком обдает, внутренности выдирает. Выцарапывает когтями. Выжирает.
Забавный расклад. Она в наручниках. Из моих пальцев. Но абсолютно свободна. А я пленен как самый сопливый дебил, закован в цепи по рукам и ногам.
Хочу ее. Дьявол. Хочу.
И кто мне помешает?
Я.
Блядь.
Никогда бабу силой не брал. Тянет выблевать. От мысли о том, что я реально мог изнасиловать единственную женщину, которая добралась до нутра и заставила чувствовать. Ярко. Остро. Дала моей жизни новый вкус. Дала всю себя.
Вот как выглядит пекло.
Хочу коснуться аж пальцы печет. Дотронуться по-настоящему. Везде. И не только ладонями. Хочу прочувствовать ее на ощупь в самых запретных местах. Попробовать губами. Языком. Проникнуть глубже. Как нож под ребра.
А не могу. Ни черта не могу сейчас.
По камерам за ней наблюдаю. Каждую ночь. И мысли вскачь. Бредовые. Безумные. Я как долбанный наркоман в поиске дозы. Ловлю малейшее движение. Вдох. Выдох. Ловлю жест за жестом. Как голова скользит по подушке, как рассыпаются темные волосы. Я увеличиваю кадр. Наблюдаю за трепетом ее ресниц. Улавливаю мимолетную дрожь.
О чем она думает? Что ей снится? Кошмарные сны с моим участием?
Я бы прошлое расколол на части. Выдрал из памяти. Я бы повернул время обратно. Вернулся. Исправил. Но как? Там
А можно поступить еще проще. Найти подставного свидетеля. Или даже нескольких. Пусть наплетут ей всякого. Пусть сделают мне алиби.
Рабочий вариант. Создать то, чего не было и нет. Блефовать. Обставить все так, что даже если я виновен, она никогда не узнает правду. Продумать вранье до мелочей и перейти к действиям.
Я могу покупать людей пачками. Могу обеспечить любые показания и признания. Фото. Видео. Да хоть целый сериал отснять. Расписать по нотам. Могу прикрыть уродливую реальность по всем фронтам.
Так бы поступил Романо. Жестко. Цинично. Логично. Так бы разрулил дело любой разумный и влиятельный человек.
Дерьмо. Нет. Никогда. Номер не пройдет. И не потому что она не купится, не поведется на ложь. Просто это не то. Совсем мимо. Я иначе хочу.
Ха. Ебануться. Нет. Я ебанулся. Если даже думаю о таком всерьез.
Скажи, чего ты хочешь, Тимур? Валяй. Признайся открыто. Хотя бы себе самому. Пока никто другой не слышит.
Хочу, чтобы приняла меня таким. Чудовищем. Монстром. Насильником. Хочу, чтобы осталась моей. Дьявол раздери. Слишком много моих «хочу».
А чего хочет она? Удрать. Держаться подальше. Но в ее глазах я совсем не замечаю ненависть. Много разных чувств. На любой вкус. Ярость. Злоба. Страх. Раздражение. Гнев. А в глубине - надежда. Там. Почти на дне. Бьется, трепещет, еще живет.
Прости. За то, что сделал. За то, что собираюсь сделать.
Прости. Даже то, что невозможно простить.
Прости. Нам пощады не светит. И плевать, какой дальше выстроится расклад. Не отпущу, никакой свободы недам. Никогда.
– Ты моя, - говорю.
– Хочешь ты этого или нет.
Я затыкаю ей рот. Поцелуем вгрызаюсь. Запечатываю распахнутые губы. Втягиваю, всасываю, впитываю. Каждый порыв, каждую эмоцию. Упиваюсь моментом. Выбиваю отклик ударами языка. Вылизываю ее десна и нёбо как одержимый изголодавшийся по ласкам зверь. Пожираю контроль. Свой и чужой. Врываюсь глубже, выпиваю до дна, растягиваю наслаждение по каплям. Разрезаю плоть по живому. Задыхаюсь от того, как пульс врезает по затылку железным прикладом.
Девчонка застывает. В камень превращается. Но я не останавливаюсь. Плотину срывает. Обрушиваюсь на нее ураганом, затягиваю следом за собой в горящий водоворот. Во тьму увлекаю, в бездну сталкиваю.
И она отвечает. Ведьма. Она отвечает. Слабо. Робко. Еле двигает губами. Едва ворочает языком.
Как будто в тумане, во мгле, в мареве. Но отзывается. Эхом отбивается в гулких толчках крови.
Девчонка выгибается, когда обхватываю ее за талию и притягиваю сильнее, вжимаю тело в тело. Она вплетает пальцы в мои волосы. Несмело. А после сжимает. Сдавливает. До боли. Но не отталкивает. Позволяет себя целовать и целует сама.
Дьяволица. Моя единственная. Драгоценная.
Мы ударяемся зубами. Вонзаемся друг в друга.