Ты плоть, ты кровь моя
Шрифт:
Гайзли снова принялся возиться со своей трубкой.
– Тебе ведь нужен свидетель, так? Ну нашел ты эту Харкер – так ее, кажется, зовут? И ты хотел, чтобы она его идентифицировала. А она не смогла.
– Она была от них метрах в семидесяти, даже больше.
– Но она надежный свидетель, ты же сам так сказал.
– Это вовсе не значит, что они не встречались потом еще раз.
– Однако это также не значит, что они встречались.
– Знаю, – сказал Элдер. – Можешь не повторять.
– Ладно, посиди пока, – сказал Гайзли, медленно
В пабе все еще было тихо – за столиками сидели лишь несколько любителей выпить пораньше, постоянные посетители толкались пока снаружи. По углам сидели несколько явных чужаков, не из местных. Музыка играла тихо, неназойливо, словно заполняя собой паузы в разговоре.
– Вот что, – сказал, вернувшись, Гайзли. – Задай себе один вопрос: если бы в первый раз, когда вы встретились с этим Латамом, он сразу показался тебе отличным малым – ну прямо-таки соль земли, доброжелательный, дружелюбный, словом, такой, с которым всегда хорошо и приятно провести время, выпить вечерком пару кружек и все такое, – тогда ты все равно стал бы за ним гоняться, как теперь?
Элдер отпил немного пива.
– Думаю, да. Если бы решил, что это он, то, конечно, стал бы.
Гайзли вздохнул.
– Ну что же, тебе, конечно, лучше знать. Но вот что я тебе скажу. Будь я твоим начальником, суперинтендантом, а ты – молодым инспектором уголовного розыска, я бы спросил: а улики-то где? Это все сплошь игра твоего воображения, а где улики? Ты, по-моему, в облаках витаешь, спустись-ка лучше на грешную землю. – Он рассмеялся. – А ты бы обозвал меня старым дураком – за глаза, конечно.
– Нет, – ответил Элдер. – Нет, Дон. Вовсе ты не дурак. И не стал бы я тебя обзывать.
Не придумав другой темы для разговора, они продолжили пить в молчании.
32
Когда Элдер подъехал к дому Хелен Блэклок, в самом начале девятого, она сидела снаружи, на верхней ступеньке крыльца, и курила сигарету. Рядом стоял полупустой бокал с вином.
– Простите, я задержался.
– Ничего страшного. – Она улыбнулась ему, чуть-чуть, одними глазами.
– Я тут кое с кем встречался, надо было поговорить…
– Да все в порядке. – Лицо у нее немного покраснело.
Бокал вина, понял Элдер, а скорее и не один.
– Я люблю здесь сидеть вечерами. – Она засмеялась. – Соседям есть потом о чем посудачить. – Сделав последнюю затяжку, она затушила сигарету о внутреннюю поверхность ступеньки.
– Хороший сегодня вечер, – заметил Элдер.
Над домом низко летали ласточки, описывая круги и закладывая виражи; городские ласточки или стрижи – он никогда не мог определить точно. Вот деревенских ласточек он узнавал сразу.
– Наверное, нам лучше пойти в дом, – предложила Хелен.
Он подал ей руку, но она не обратила на это внимания и сама поднялась, лишь чуть опершись на ближайшую стену.
– Я вовсе не пьяна.
– Знаю.
– И не скриплю от старости.
– Как
Он последовал за ней внутрь.
Запах табака, который он помнил по предыдущему разу, почти совсем исчез – теперь его перебивал запах полироли; Хелен все здесь прибрала, отовсюду стерла пыль. Кушетка была сдвинута к боковой стене, чтобы освободить больше места за обеденным столом, на котором уже стояли два прибора и ваза с цветами между ними.
– Давайте свое пальто.
– Спасибо.
Она отнесла пальто и вернулась с открытой бутылкой вина в руке.
– Присоединитесь?
– Почему нет?
Она наполнила его бокал, долила себе.
– Надеюсь, вы не против.
– Конечно, нет.
– Ну тогда – за ваше здоровье!
– И за ваше.
На ней было синее платье, синее с белым, с короткими рукавами и вырезом каре, юбка чуть расклешенная; белые туфли на низких каблуках. Платье тесновато в талии, подумал Элдер, видимо, она его давно не надевала. На веках серо-синие тени, губная помада темно-красная, ею же был испачкан край бокала.
– Поговорим прямо сейчас или отложим на потом? – спросила Хелен.
– Молчать вряд ли имеет смысл.
– Я не о том.
– Знаю.
– Так когда?
– Потом. Попозже.
– О'кей, тогда садитесь. Сейчас подам ужин.
Элдер уселся на край кушетки. Вино было красное и чуть пряное, он не имел представления, что это за марка, но на вкус оно было более чем приятное. Фотография Сьюзен в рамке, висевшая над камином, была на месте, а вот другой, где она была вместе с родителями – чуть неуклюже втиснутая между ними, как помнил Элдер, – на телевизоре теперь не было. Вероятно, Хелен убрала ее, когда вытирала пыль, да так и не поставила на место. «Полагаю, ваша шестнадцатилетняя дочь вовсю трахалась со своим учителем». Как вставить такую фразу в разговор за ужином? После первого блюда или за десертом?
– Еще вина? – спросила Хелен, просовывая голову в дверь.
– Нет, пока не надо.
– Ладно. Через пару минут все будет на столе.
– Хорошо.
На ужин была итальянская паста с мясным томатным соусом, брокколи и зеленый салат. Тертый пармезан. Чесночный хлеб. Когда они съели половину всего этого, Хелен, вдруг прервав разговор о праздниках, охнула:
– А дыня! Я совсем забыла про дыню! Я ее в качестве закуски купила, и она так там и лежит, в сумке.
– Ну и ладно.
– Так жалко, пропадет ведь.
– Можем пустить ее на десерт.
– На десерт я купила кое-что другое.
Элдер сочувственно улыбнулся и прикончил вино, а потом кивнул, когда Хелен предложила снова наполнить его бокал. Еще несколько капель в ее собственный – и бутылка оказалась пуста.
– Надо и мне было принести бутылку, – сказал Элдер. – Извините, я как-то не подумал…
– Да нет же, вы мой гость.
– Пусть так, но это же вроде как полагается? Вино, или цветы, или еще что-нибудь…
– Не знаю, – призналась Хелен смеясь. – Забыла.