Ты у меня один...
Шрифт:
И яркий макияж не годится, и кожа слишком бледная, решила она. И глаза — лучшее, что у нее было, — большие, миндалевидные, окаймленные густыми темными ресницами, накрашенные тушью, выглядели бы нелепо. Нос у нее был короткий и прямой, а рот казался просто уродским. Верхняя губа была правильной формы и плавно изогнутая, а нижняя, более широкая и полная, придавала ее рту чувственность, которую она считала несчастьем и всегда старалась замаскировать матовой помадой.
Поскольку погода этой весной была не по сезону хорошей и теплой, ее кожа уже потеряла зимнюю бледность, но она все
Внизу Шарон сделала себе чашечку кофе и тост, но есть не смогла. Желудок уже нервно сжался — она всегда очень не любила летать.
Отец Роберта и Фрэнка, ее дядя, был пилотом-любителем. Бедный дядя Чарли… Он погиб вместе со своим другом, когда их самолет попал в сильную грозу. Она помнила, как смерть отца опустошила Фрэнка. Они вместе оплакивали его, не стесняясь внешних проявлений скорби. Роберт же замкнулся, молчаливо блуждал с застывшим как маска лицом — он казался Шарон посторонним, издалека презрительно наблюдающим за тем, как вокруг распустили нюни.
Допивая кофе, она услышала, что подъехала машина. Нервно поставив чашку, Шарон поспешила в холл, на ходу надевая пиджак и подхватывая сумочку. Как и она, Роберт был в деловом костюме, на этот раз не в темно-синем, а в светло-сером, который подчеркивал его рост и широкие плечи.
Когда он брал у нее чемодан, Шарон поймала на себе его беглый, оценивающий взгляд. Она уже начала было задиристо поднимать подбородок, ожидая какого-нибудь очередного поучения или пренебрежительного замечания, но вместо этого вдруг с замешательством осознала, что первоначально испытующее выражение его глаз сделалось менее придирчивым и значительно более мужским, когда длившаяся несколько секунд «экспертиза» дошла до плавных холмиков ее груди.
Это был тот затаенно раздевающий взгляд, который Шарон привыкла замечать у других мужчин. По-своему животное, но, вообще говоря, лестное мужское внимание к ней, именно как к женщине. Но почувствовать это от Роберта… От Роберта, который строго выговаривал Фрэнку, топорно пошутившему по поводу ее микроскопических прелестей, когда она впервые надела миленький, в цветочек, хлопковый лифчик, который, как серьезно полагала мать, был ей уже нужен в одиннадцать лет.
Открыто чувственный взгляд Роберта вызвал у нее смешанное, противоречивое впечатление. Ведь все эти годы, готова была поклясться Шарон, он совершенно не замечал, что она из девочки превратилась в женщину.
Шарон сердито посмотрела на него, едва сдерживая искушение запахнуть пиджак. Интересно, понравилось бы ему, если бы она вот так вот уставилась на… на какую-нибудь часть его тела?
— Ты все взяла? — услышала она, прежде чем успела ответить на свой собственный вопрос. — Билеты, паспорт, деньги?
— Конечно, — ответила Шарон, сумев сдержать готовое сорваться сердитое замечание. Это деловая поездка, напомнила она себе, и она намерена сохранить подобающую дистанцию между ними, хотя бы для того, чтобы доказать Роберту, что она больше не тот подросток, над которым он все время насмехался.
У дверей роскошно поблескивал его «ягуар». Когда он открыл
— Очень мило, — заметила она, проводя кончиком пальца по светлой коже. — Служебная привилегия, я полагаю?
— На самом деле нет, — после минутного молчания неожиданно сказал Роберт, вливаясь в поток машин. — Пора тебе, моя ненаглядная мисс Дуглас, привести в соответствие с реальностью твое знание налогового законодательства, — съязвил он. — Даже если бы мне захотелось воспользоваться своими… связями с компанией для собственной финансовой выгоды, текущие ставки налогообложения, применяемые к компании, владеющей дорогим автомобилем, не позволили бы мне это сделать.
Шарон почувствовала, что начинает краснеть. Скрытый яд этой реплики подействовал немедленно. В отличие от нее, ему нет необходимости извлекать выгоду из своего служебного положения, недвусмысленно намекал он.
Ее терзало возмущение. Неужели о ней никогда не будут судить по достоинству только из-за того, что ее матери принадлежит пакет акций компании? Понравилось бы Роберту, если бы она заявила ему, что он стал председателем только из-за своего отца?
Но приступ раздражения так и не успел прорваться наружу. Шарон слишком хорошо знала, что Роберт легко, причем с полным основанием, опроверг бы любой связанный с неписанными законами бизнеса упрек. Хотя у него была репутация крайне жесткого руководителя, никто, даже из личных недоброжелателей, не оспаривал того, что нынешним успехом компания обязана прежде всего его упорному, фанатическому труду. И от тех, кто работал на него, он никогда не требовал большего, чем делал сам.
По мере того как они приближались к аэропорту, движение транспорта становилось более интенсивным, а желудок Шарон уже начал сжиматься от страха. Больше всего она боялась момента взлета; потом все же было легче расслабиться.
Место, где намечалась конференция, находилось в трех часах езды от аэропорта. Это означало, что большую часть дня они проведут в дороге. Шарон взяла с собой кое-какие документы, чтобы занять себя во время полета и, самое главное, как предлог свести на нет дурацкие разговоры с Робертом. Но она не могла без сожаления думать о том, что все было бы иначе, если бы в путешествии ее сопровождал Фрэнк… Он… не женатый на Джейн или на ком-то еще, Фрэнк, который…
Прекрати, резко оборвала себя Шарон. Его жена — Джейн, и тебе надо перестать думать о нем… перестать его любить.
Она отвернулась, пряча подступившие слезы. Роберт тут же подметил с сарказмом:
— Бедная сестричка, она все еще безнадежно влюблена в человека, который ее не хочет. Почему у меня такое впечатление, что ты получаешь удовольствие, играя эту роль? — грубо спросил он. Зазвеневшие в его голосе металлические нотки поразили ее не меньше, чем само обвинение.
— Это неправда, — задыхаясь, возразила она.